Усатые истории | Про кошек

Кот стоял поперёк двери и не давал Марине пройти в спальню. Не мяукал жалобно, не просился на руки, не играл. Шипел. Бил хвостом по полу и царапал косяк так, будто за дверью сидел чужой. Марина сначала даже рассердилась. — Барсик, ты чего устроил на ночь глядя? Барсику было семь лет. Большой серый кот с белой грудкой, тяжёлыми лапами и привычкой спать строго на своей стороне кровати — у Марины в ногах, на краю одеяла. Он появился у неё ещё котёнком, когда Марина переехала в старую двухкомнатную квартиру после развода...

Кошка вошла на кухню с детским носком в зубах. Маленьким, грязным, с синей машинкой на боку. И положила его прямо перед миской, будто принесла домой добычу, которой все должны восхититься. — Ну вот, — засмеялась Оля. — Наша Маруська теперь на носки охотится. Маруся села рядом и посмотрела на неё внимательно. Не гордо, как обычно после пойманной мухи. Не лениво. А будто ждала, что человек наконец сообразит. Но человек не сообразил. Марусе было четыре года. Серая полосатая кошка с белым подбородком и коротким хвостом, будто его когда-то не дорисовали...

Когда Лида открыла дверь подъезда, кошка сидела на нижней ступеньке. Мокрая. Грязная. С прилипшей к боку травой. И смотрела так, будто не понимала, почему её сегодня не пустили домой сразу. Лида сначала даже не узнала Мусю. Старая трёхцветная кошка, худенькая, с белой мордочкой и рыжим пятном над глазом, всегда выглядела аккуратно. Она не любила грязь, обходила лужи и после каждого прикосновения долго вылизывала плечо, будто человек обязательно оставлял на ней что-то лишнее. А тут — сбитая шерсть, серая пыль на лапах, один ус дрожит, глаза огромные...

Кот сидел у калитки и не подходил. Не убегал. Не мяукал. Просто смотрел на Нину так, будто видел её впервые. Она присела на корточки, протянула руку и тихо сказала: — Тимоша, ну иди ко мне. Кот отступил на шаг. И Нина заплакала. Ещё неделю назад ей казалось, что она делает всё правильно. Тимофею было пять лет. Большой рыжий кот с белыми лапами, круглыми щеками и привычкой спать на подоконнике, прижавшись спиной к горшку с геранью. Дома его называли Тимоша. Он был не уличный. Совсем. К подъездной...

Я ещё на улице услышал его отчаянное: — Мя-а-ав! Не обычное кошачье «открой дверь» и не голодное «где еда». А такое, от которого сразу ускоряешь шаг и начинаешь шарить по карманам в поисках ключей. Я вошёл в комнату — и замер. Посреди комнаты, почти под потолком, на бельевой верёвке висел наш трёхмесячный котёнок Черныш. Висел на одном коготке. Болтался, как маленькая чёрная варежка, и орал так, будто весь дом был обязан срочно собраться на спасательную операцию. До сих пор не понимаю, как он туда попал...