Усатые истории | Про кошек и людей

Белка сидела у старого подъезда так, будто просто вышла погулять и задержалась. На той же нижней ступеньке. У той же синей двери с облупленной краской. Только рядом с ней жались два котёнка. Один белый, с серыми кончиками ушей. Второй — почти такой же, только с серым хвостиком, будто его случайно окунули в пепел. Первой их увидела тётя Валя с третьего этажа. Она спускалась утром за хлебом, в пальто поверх домашнего халата, и уже тянулась к ручке подъездной двери, когда услышала тихое, тонкое мяуканье...

— Кот царапает только плохих людей, — сказала Маша и серьёзно посмотрела на бабушку. В комнате стало тихо. Свекровь стояла у стола с папкой в руках, а Барсик сидел на краю дивана, выгнув спину и глядя на неё так, будто перед ним не женщина в бежевом пальто, а что-то совершенно чужое. — Маша, нельзя так говорить, — быстро сказала Оля. Но поздно. Валентина Аркадьевна уже поджала губы. — Вот как вы ребёнка воспитываете. Барсику было пять лет. Большой полосатый кот с белой грудкой, тяжёлыми лапами и привычкой встречать гостей у двери...

Кот сидел у двери старой квартиры и смотрел на ручку. Не мяукал. Не царапал. Не метался. Просто сидел так спокойно, будто они с Ларисой никуда отсюда и не уезжали. — Сёмка, ну что ты творишь? — выдохнула она. За плечом висела сумка, в руке был поводок от переноски, в голове стучала одна мысль: «Я же закрывала дверь. Как он вообще сюда добрался?» Сёмке было девять лет. Большой рыжий кот с белой грудкой, тяжёлыми лапами и привычкой спать только там, где человеку срочно надо пройти. Лариса взяла его котёнком ещё в этой квартире...

Василий выпрыгнул из поезда на маленькой станции, где даже табличка держалась на одном гвозде. Дверь вагона открылась на три минуты. Кто-то вышел покурить, кто-то понёс кипяток, проводница крикнула: — Долго не стоим! И в этот момент из переноски вырвался кот. Серый, крупный, с белой полоской на носу и привычкой смотреть исподлобья, будто он не кот, а начальник участка. — Вася! — закричала Нина. Но серое тело уже метнулось под лавку на платформе, потом под тележку с мешками, потом — в сторону кустов за станцией...

Котёнок сидел прямо перед передним колесом. Мокрый, серый, крошечный. Такой маленький, что в дождевой каше на обочине его легко было принять за комок грязной тряпки. Фёдор уже собирался садиться в кабину, но по старой привычке ещё раз обошёл машину. И замер. — Ты откуда взялся, бедолага? Котёнок не убежал. Только поднял голову и пискнул так тонко, что у Фёдора внутри что-то неприятно сжалось. Дело было у придорожной кафешки, где дальнобойщики останавливались на чай, котлеты и короткий сон прямо за столом...