Антон Мурашов

Если бы нам нужно было выбрать одно-единственное слово, которое описывает всё, что происходит в нервной системе, этим словом было бы не «мысль», не «сознание» и не «информация». Этим словом было бы «активация». Это универсальный глагол нейробиологии. Это процесс, превращающий безмолвную анатомию в живую функцию. Мозг — не застывшая скульптура из нейронов, а непрерывно мерцающее, пульсирующее поле активаций и деактиваций. И понять, что такое активация, значит приблизиться к пониманию того, как биологическая ткань становится переживанием...

На протяжении всего нашего исследования мы использовали слово «информация» как нечто очевидное. Мы говорили, что нейронные ансамбли обрабатывают информацию, что по аксонам распространяются информационные сигналы, что некоторые современные теории сознания связывают субъективный опыт с высокой степенью интеграции информации, формализуемой числом Φ. Но если отвлечься от привычного, обыденного значения этого слова, мы упрёмся в вопрос невероятной глубины: что такое информация на самом деле? Обыденное...

На протяжении всего разговора о мозге мы почти автоматически используем слово «нейрон», словно речь идёт о чём-то простом и самоочевидном. Мы говорим: «нейрон активировался», «нейрон послал импульс», «нейрон затормозил соседний нейрон». И у читателя легко возникает образ маленького биологического переключателя — аналога транзистора в микросхеме. Либо сигнал есть, либо его нет. Либо 0, либо 1. Но именно здесь скрывается одно из самых глубоких заблуждений о мозге. Нейрон — не биологический транзистор...

Мы расщепляли мысль на составные части с упорством алхимиков, ищущих философский камень. Мы говорили об электрических искрах нейронов и химических каплях медиаторов. Мы обсуждали, как из их танца рождаются конкурирующие ансамбли и как механизм латерального торможения помогает одним сигналам усиливаться, а другим — затухать. Мы приписали способность к планированию префронтальной коре, а важную роль в эмоциональной оценке событий — лимбическим структурам. Мы даже рискнули предположить — вслед за некоторыми...

На протяжении всего нашего исследования мы постоянно возвращались к одной и той же точке. Мы говорили о механизме, который проигрывает сценарии будущего, не подвергая тело риску. О процессе, который удерживает цель, несмотря на шум отвлекающих стимулов. О силе, которая способна подавить разрушительный эмоциональный порыв. Мы говорили о дирижере, который, как выяснилось, не является мистическим «Я», но без которого оркестр мозга играл бы лишь какофонию древних инстинктов и сиюминутных реакций. Имя этому дирижеру — префронтальная кора (ПФК)...