Акварель жизни

Оксана замерла с телефоном в руке. Пальцы онемели, экран дрожал перед глазами — или это у неё начался озноб? Она моргнула, вглядываясь в фотографию, которую прислал Максим. «Мам, знакомься. Это Катя. Мы решили пожениться». Девушка с фото улыбалась, щурясь от солнца. Русые волосы, рассыпавшиеся по плечам, тонкая шея. И родинка. Та самая родинка над верхней губой, чуть левее — как будто кто-то поставил крошечную точку на бархатной коже. Оксана знала эту родинку. Она видела её двадцать лет назад. На той же самой девушке, только младше, наивнее, с зелёными глазами, полными надежды...

Настя стирала бельё в половине двенадцатого ночи, когда услышала странный хруст. Она выключила машинку, открыла люк и среди мокрых джинсов мужа наткнулась на размокший, почти рассыпающийся клочок бумаги. Чернила расплылись, но два слова читались отчётливо: «…скажи жене, что я ушёл к другой». Она замерла, держа мокрый комок в руках. Сердце колотилось где-то в горле. «Что это? — пронеслось в голове. — Он собирается уйти? К кому?» Настя перечитала обрывок ещё раз. Почерк был мелкий, нервный, явно не женский...

В кабинете следователя было душно. Пыльный солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, ложился полосами на серый стол. Настя сидела на стуле, вцепившись пальцами в колени, и старалась не смотреть на папку, которую держал в руках мужчина в форме. — Наталья Сергеевна, — начал он негромко, — я понимаю, что вам тяжело. Но мы провели экспертизу. — Я не сумасшедшая, — выдохнула она, и голос дрогнул. — Я знаю, что не сумасшедшая. — Знаю, — кивнул следователь. — У нас есть запись, подтверждающая вашу правоту...

Елена стояла у плиты и помешивала бульон. Тот самый, куриный с лапшой, который Анна Сергеевна любила больше всего. Говорила, он напоминает ей детство. Вот уже три года каждую неделю Лена варила его, садилась рядом с креслом, где лежала свекровь, и кормила с ложечки. Осторожно, чтобы не обжечься, по чуть-чуть, пока та не махала рукой: «Хватит, Леночка, наелась». За три года Лена привыкла к этому ритуалу. Вначале было трудно — после инсульта Анна Сергеевна почти не двигалась, речь у неё отнялась, но постепенно она начала приходить в себя...

Галина Петровна выносила мусор в половине восьмого утра — как всегда, в одном и том же стёганом халате, с одной и той же клетчатой сумкой. Она жила в этом доме двадцать три года и знала каждую трещину на асфальте во дворе. Знала, чья машина чья, у кого собака лает по ночам и кто из молодёжи возвращается заполночь. Но в то ноябрьское утро она остановилась у мусорного бака и долго смотрела на маленькое прямоугольное окошко подвала — то самое, что было вровень с землёй и всегда заросло грязью изнутри...