Акварель жизни

Марина всегда знала: ремонт в этой квартире они с Игорем делают не в свою собственность. Но за двенадцать лет об этом как-то забылось. Всё началось с обычной фразы свекрови, сказанной ещё на пороге их семейной жизни: «Живите, ребятки, места хватит, а там видно будет». Валентина Петровна тогда сама предложила переехать к ней — вдвоём в трёхкомнатной ей было тесно от тишины, да и Игорь всё равно бегал к матери через день. Марина согласилась не сразу. Она хотела своё, отдельное, пусть даже съёмное...

На юбилей деда Виктора Степановича вся семья собралась у него на даче. Юбиляру исполнилось семьдесят пять, и внучка Марина решила устроить необычный подарок — модный генетический тест, который недавно проходили все её коллеги. — Дед, представляешь, теперь можно узнать про свои корни! — Марина протянула коробочку с пробиркой. — Давай сделаем всей семьёй, ради интереса. Виктор Степанович хмыкнул, но пробирку взял. За столом сидели мама Марины, Людмила Анатольевна, отец Игорь Николаевич и старый друг семьи Валерий Петрович, который приходил на все праздники столько, сколько Марина себя помнила...

Марина стояла у калитки и держала в руках свадебный букет, уже слегка помятый. Дом был красивый — кирпичный, с верандой, с яблонями вдоль забора. Артём называл его «мой загородный дом» с самой первой их встречи. — Вот здесь мы и будем жить, — сказал он тогда, полгода назад, показывая фотографии на телефоне. — Свой, без ипотеки, отец ещё построил. Марина верила. А зачем было не верить — Артём владел автосервисом, ездил на хорошей машине, водил её в приличные рестораны. Но в день свадьбы, когда такси...

Марина летала в командировки редко, раз в квартал, и город Т. она не любила — серый, весь в стройках, с гостиницей, где полотенца пахли хлоркой. Но в этот раз пришлось задержаться на два дня: поставщик тянул с документами, а начальство велело «добить вопрос на месте». — Ты там держись, — сказала по телефону Люда, коллега и единственная подруга, с которой Марина делилась всем. — А то знаю я эти деловые поездки. Скукота смертная. — Скукота — это ещё хорошо, — усмехнулась Марина. — Хуже, когда весь день на ногах, а вечером и поговорить не с кем...

Тридцать лет Марина видела в зеркале мамины глаза. Но мамины ли они были на самом деле — этот вопрос впервые возник только в марте, когда бабушка попросила позвать к себе Марину одну, без Ольги. Марина не удивилась. Врачи давно говорили: счёт идёт на недели, может, на дни. Но никто не предупреждал, что прощание превратится в исповедь. — Сядь, — тихо сказала Валентина Игнатьевна. — И не перебивай, пока не договорю. Марина села на край кровати, взяла сухую бабушкину руку и приготовилась услышать что-нибудь про наследство, про старые обиды, может, про деньги, спрятанные в шкафу...