Маша Прямая

Я никогда не была из тех, кто проверяет телефон мужа. Мне и в голову не приходило. У нас был общий счёт, общая квартира, купленная на мои деньги ещё до свадьбы, и семь лет, которые я считала вполне нормальными. Не идеальными, но нормальными. Андрей (сорок три года) работал менеджером по продажам, зарабатывал прилично, ни в чём не нуждался. Я, Ирина (сорок один год), веду бухгалтерию на аутсорсе: клиентов двенадцать, работаю из дома, деньги стабильные. Копили на ремонт второй комнаты. Не торопясь, но методично: каждый месяц откладывали по тридцать тысяч в общую копилку...

Телефон лежал экраном вниз. Игорь (44 года) выработал эту привычку сам, без чьих-либо советов, чисто методом наблюдения за собой: когда экран смотрит вверх, рука тянется его проверить. А проверять там нечего. Марины в его жизни нет уже почти два года, и он в целом неплохо с этим справляется. Развелись тихо. Квартира на Кастанаевской осталась ему: он её купил до брака, всё оформлено чисто, никаких судов и сцен с битьём посуды. Марина (41 год) уехала к маме в Балашиху, потом сняла студию в Митино,...

Муж подарил мне швабру на сорок пять лет. Муж, с которым я прожила двенадцать лет. И нет, это была не дорогая швабра с каким-то смыслом внутри. Просто швабра. Синяя. Из «Светофора». Я знаю, что из «Светофора», потому что ценник так и остался приклеен к ручке: сто восемьдесят девять рублей. Я смотрела на неё примерно тридцать секунд. Потом подняла глаза на Андрея (49 лет). Он стоял с видом человека, который только что совершил подвиг. Именно с таким видом. Довольный. Ждал благодарности. — Ну а что, нужная же вещь...

Меня звали Катерина (38 лет). Я говорю «звали» не потому что умерла, а потому что та женщина, которая три года отпрашивалась в магазин, мне сейчас чужая. Совершенно чужая, как случайная попутчица в поезде. Своя квартира у меня была ещё до него. Однокомнатная, в Химках, на пятом этаже. Я купила её в тридцать два года после семи лет в съёмном жилье, и это была самая тихая и самая настоящая радость в моей жизни. Белые стены, которые я перекрасила сама. Узкий балкон с видом на тополя. Работала я тогда...

Андрей (41 год) купил эту квартиру сам. Без помощи, без займов у родственников, без «помогли родители». Ипотека, девять лет выплат, последний взнос он сделал в марте. Однокомнатная, на восьмом этаже, с видом на парк. Его. Полностью его. Машина тоже его. Старый, но живой «Форд Фокус», который он сам чинит по выходным, потому что платить сервису триста долларов за замену тормозных колодок считает расточительством. Работает системным администратором в средней компании, зарабатывает нормально, тратит аккуратно...

Свекровь (шестьдесят семь) приехала помочь с огородом и выполола все мои цветы. Я выставила её в тот же вечер, и теперь вся семья считает, что я перегнула Моя свекровь умеет заходить в чужой дом так, будто это она его построила. Нина Петровна (шестьдесят семь лет) переступила порог, поставила сумки прямо на мой кухонный стол, обвела взглядом кухню и сказала первое, что за следующие дни стало у неё любимой присказкой: — Ну и кто так чашки расставляет. Я тогда ещё не знала, что не пройдёт и двух недель, как эта женщина выйдет в мой сад и за один день уничтожит то, что я растила годами...

Когда я обнаружила в прихожей незнакомые тапочки сорок третьего размера, мужские, синие, в мелкую клеточку, я не закричала. Я просто стояла и смотрела на них секунд двадцать. Потом прошла дальше. За рабочим столом в моём кресле сидел совершенно чужой мужчина и пил чай из моей кружки. Спокойно. Как у себя дома. Это была не его вина. Это была моя. Я слишком долго думала, что всё само утрясётся. Начну с того, что важно. Квартира — моя. Двушка в Подмосковье, которую я купила в тридцать один год, когда ещё не знала ни Юрия, ни его мамы, ни того, во что это всё выльется...

Юбилей был в субботу. Семьдесят лет свекрови, ресторан на сорок мест, из которых занято было чуть больше половины. Я приехала заранее, помогла расставить цветы, договорилась с официантом насчёт торта. Мы с Лёшей (сорок два года) прожили вместе восемь лет, и за эти восемь лет я, кажется, ни разу не пришла к его матери с пустыми руками. В тот вечер я принесла ювелирное украшение. Не безделушку, не «что-нибудь», а кольцо с топазом, которое выбирала три недели и за которое заплатила двадцать восемь тысяч рублей из собственных денег...

Звонок был в пятницу вечером, я как раз заканчивала отчет и уже думала о том, что открою бутылку нормального вина и лягу смотреть кино. — Ленусь, слушай, тут такая история, — начал Гена тем голосом, которым начинают все истории, заканчивающиеся просьбой. — У нас в квартире трубу прорвало, всё залило, жить невозможно. Мы бы к тебе на недельку, а? Я, Наташа и дети. Ну и Граф, куда без него. Граф, если что, это их спаниель, у которого аллергия на шампунь и привычка метить углы в чужих домах. Неделя...

Сейчас я сижу в своей машине на парковке у супермаркета и не могу выйти. Просто сижу и смотрю прямо перед собой. В пакете на заднем сиденье лежат продукты, которые я купила на одну. Одна упаковка йогурта, одна куриная грудка, один пакет кофе. Я привыкла к этому «одна» за последние три месяца. Но сегодня я встретила в магазине Лену из нашего старого района, и та, не сдержавшись, сказала: «Я слышала, Максим женился снова. Хорошая девушка, говорят». Вот я и сижу. Меня зовут Ирина (43 года). У меня...

Я хочу сразу сказать одну вещь, чтобы потом не было вопросов. Галина (39 лет) — это не какая-то растерянная женщина, которая не понимает, что происходит вокруг. У неё своя квартира в хорошем районе, машина, которую она купила сама три года назад, и должность старшего менеджера в логистической компании. Это не хвастовство. Это просто контекст, чтобы было понятно: она не искала кормильца, не нуждалась в спонсоре и вполне могла заплатить за свой салат. Вопрос был совсем в другом. Познакомились они через общих знакомых...

— Ниночка, а стол где? — спросила Лидия (пятьдесят восемь лет) и заглянула мне через плечо в кухню так внимательно, будто я прятала там таз оливье под табуреткой. Я держала дверь открытой ровно на ширину цепочки. На площадке стояли тётя Лидия, мамина сестра, её муж Валера (шестьдесят лет) и их дочь Оксана (тридцать два года). У всех пуховики, пакеты, сумка на колёсиках и лица людей, которые уже мысленно сняли обувь. На часах было без двадцати пять тридцать первого декабря. Я, Нина (сорок три года),...