Маша Прямая

Галина (43 года) жила в своей квартире размеренно. Не идеально, зато предсказуемо. Двушка на Войковской, купленная ещё до знакомства с Романом, машина под окном, работа старшим бухгалтером в строительной компании. Каждое утро она варила кофе на кухне и знала: это её кухня, её тишина, её полки с книгами, её пять лет выплаченной ипотеки. Она любила этот покой, как любят что-то, что давалось тяжело. Роман (47 лет) появился на горизонте два года назад. Разведённый, с двумя детьми от первого брака: Максим (17 лет) и Катя (14 лет)...

Я никогда не была из тех, кто проверяет телефон мужа. Мне и в голову не приходило. У нас был общий счёт, общая квартира, купленная на мои деньги ещё до свадьбы, и семь лет, которые я считала вполне нормальными. Не идеальными, но нормальными. Андрей (сорок три года) работал менеджером по продажам, зарабатывал прилично, ни в чём не нуждался. Я, Ирина (сорок один год), веду бухгалтерию на аутсорсе: клиентов двенадцать, работаю из дома, деньги стабильные. Копили на ремонт второй комнаты. Не торопясь, но методично: каждый месяц откладывали по тридцать тысяч в общую копилку...

Телефон лежал экраном вниз. Игорь (44 года) выработал эту привычку сам, без чьих-либо советов, чисто методом наблюдения за собой: когда экран смотрит вверх, рука тянется его проверить. А проверять там нечего. Марины в его жизни нет уже почти два года, и он в целом неплохо с этим справляется. Развелись тихо. Квартира на Кастанаевской осталась ему: он её купил до брака, всё оформлено чисто, никаких судов и сцен с битьём посуды. Марина (41 год) уехала к маме в Балашиху, потом сняла студию в Митино,...

Муж подарил мне швабру на сорок пять лет. Муж, с которым я прожила двенадцать лет. И нет, это была не дорогая швабра с каким-то смыслом внутри. Просто швабра. Синяя. Из «Светофора». Я знаю, что из «Светофора», потому что ценник так и остался приклеен к ручке: сто восемьдесят девять рублей. Я смотрела на неё примерно тридцать секунд. Потом подняла глаза на Андрея (49 лет). Он стоял с видом человека, который только что совершил подвиг. Именно с таким видом. Довольный. Ждал благодарности. — Ну а что, нужная же вещь...

Меня звали Катерина (38 лет). Я говорю «звали» не потому что умерла, а потому что та женщина, которая три года отпрашивалась в магазин, мне сейчас чужая. Совершенно чужая, как случайная попутчица в поезде. Своя квартира у меня была ещё до него. Однокомнатная, в Химках, на пятом этаже. Я купила её в тридцать два года после семи лет в съёмном жилье, и это была самая тихая и самая настоящая радость в моей жизни. Белые стены, которые я перекрасила сама. Узкий балкон с видом на тополя. Работала я тогда...