Свой Чужой

Саша сидит на полу с рулеткой. Я стою в дверях с чаем и смотрю как он в третий раз меряет то же место. — 96 сантиметров. — А кроватка? — Сто. Короче. Не влезает. Четыре сантиметра. Мы смотрим друг на друга как в плохом сериале. Плюша ложится ровно на рулетку. Ей всё равно. Кроватку я присмотрела ещё в мае. Белая, деревянная, с маятником. Заказали на WB, приедет через неделю. И вот вчера я решила «на всякий случай» померить угол у окна. Померила. Померила ещё раз. Померила третий, потому что не поверила...

Мама позвонила в дверь в 11 утра. С пакетом. С каким пакетом, я тогда ещё не знала. Разгружаем на кухне. Капустный лист. Пачка соды. Банка с чем-то жёлтым, замотанная в газету «Воронежский рабочий» 2019 года. Плюша сидит на подоконнике и смотрит на маму как на конкурента. — Мам, что это? — Барсучий жир. От всего. Ну вот. Приехали. Мама у меня из Воронежа. Пять часов поездом, два стакана чая с проводницей, целый пакет сокровищ из аптечки бабушки. «Мы вас всех так рожали и ничего», коронная. Прозвучала на второй минуте...

Стою на кухне в халате поверх живота. Нагибаюсь к нижней полке морозилки. Раз. И зависаю там как перевёрнутая черепаха. Плюша смотрит с табуретки. Мол, ну ты даёшь. 32 неделя. Решила: пока могу нагибаться, наготовлю еды на первые недели после роддома. Прочитала где-то, что после родов живёшь на энергетиках и слезах. Ну уж нет. Саша зашёл в 22:14. Увидел ряд контейнеров на столе. — Ты что, в бомбоубежище готовишься? — Я готовлюсь, чтобы через месяц не разрыдаться над пустым холодильником. — Ладно, — сказал он и ушёл на созвон...

3:17. Я стою на табуретке в майке Саши, тряпка воняет спиртом, живот упирается в подоконник. Плюша сидит на полу и смотрит как на дуру. Окна. Мою окна. В 3 часа ночи. На 31 неделе. Легла в 23. Провалялась час. Потом ещё час. Встала попить воды и увидела. Пятно. На стекле. Маленькое, жирное, наверное Плюшина лапа, она любит пялиться в окно на голубей. И всё. Дальше меня накрыло. Не могу лечь пока не отмою. Отмыла пятно, вижу второе. Отмыла второе, посмотрела на подоконник, а он белый. Ну не совсем белый...