Свой Чужой

Девять утра. Телефон дзынькнул сам, я ещё глаз не открыла. На экране картинка. Помидор. Или это перец, я так и не разобралась за полгода. И цифра. «14 дней». Каждое утро в девять ноль-ноль. Как будильник, который я не ставила. Я поставила это приложение в феврале. С тех пор открывала каждый день: утром, в очереди в консультацию, ночью, когда Плюша толкает лапой и не даёт спать. Овощ рос вместе со мной. Мило же было. А сегодня в девять ноль четыре я его удалила. Зажала иконку, снесла. Всё. Потому что считать надоело...

04:35. Опять. Сердце колотится так, будто я бежала, а я лежу. Футболка мокрая, липнет к спине. Пить хочется, но встать не могу. Лежу, смотрю в потолок. В этот раз я оставила переноску. У кассы в «Пятёрочке», на той железной штуке, где пакеты складывают. И уехала. Домой. Разложила продукты, поставила чайник, и только там, между гречкой и молоком, вспомнила. Слишком поздно. Во сне всегда слишком поздно. Первый раз оставила в лифте. Второй, в машине на парковке. Теперь касса. Меняются декорации, финал одинаковый: оставила и вспомнила, когда уже ничего не сделать...

Соседский ребёнок орёт с двух ночи. Не хныкает. Орёт. Я лежу в наушниках. Без музыки, просто чтобы приглушить. Наушники за пять тысяч, а кирпичную стену глушат как картонку. Соседи справа въехали в мае, ребёнку месяца три. И вот с 02:10 примерно до четырёх у нас за стеной концерт. Пауза минут на двадцать, я почти проваливаюсь, и снова. И вот на этом «скоро» я должна, по идее, умилиться. Прижать руку к животу на 38-й неделе. Подумать что-нибудь тёплое про материнство. А я подумала: «да заткните вы его уже»...

В 23:20 я писала мужу шпаргалку. Саша в наушниках, матч, гол, кулаком по колену. Я под кухонной лампой, блокнот в клетку, ручка, которая пишет через раз. Шесть строчек. Банк. Госуслуги. Вайфай. Ветклиника Плюши, там абонемент, продлить если что. Пин от второй карты. И почта, на которую всё завязано. Вырвала лист. Сложила пополам. Положила во второй ящик, под инструкцию от мультиварки, которую мы за два года ни разу не открыли. Он бы спросил: «Мариш, ты чего?» И я бы отшутилась. Что-то про порядок, про то, что вечно всё забываю...

Запись на 11:00. Салон в двух остановках от дома. Стрижка 900 рублей. И я сижу в кресле, как будто пришла воровать, а не подстричься. Мыть голову дома стало пыткой. Наклоняюсь над ванной, и через минуту одышка, в глазах темнеет, хватаюсь за бортик. Плюша сидит рядом, смотрит как на идиотку. Я и есть идиотка, которая на 37 неделе решила, что чёлка важнее приличий. Мастер подняла ножницы, глянула на живот и спросила: «А вам можно?» Я говорю: «Мне 31. Мне всё можно.» Прозвучало дерзко. А внутри в этот момент что-то ёкнуло...