Запах Времени

Мне тут попался один заголовок. «Как Сталин обманывал Рузвельта и сколько языков он знал на самом деле». Звучит как название статьи в жёлтой газете. Или как тема для разговора на кухне после третьей рюмки. Мол, был такой хитрый грузин, который всех переиграл. И языки знал. И Рузвельта обвёл вокруг пальца. И вообще. А потом я полез проверять. И на самом деле правда оказалась намного интереснее. И гораздо менее героическая. Итак его познания в иностранных языках. Сколько языков знал Сталин. Ответ: он не был полиглотом...

Семнадцатое июля сорок четвёртого года. Москва. По Садовому кольцу идут колонны. Пятьдесят семь тысяч немецких солдат и офицеров. Девятнадцать генералов впереди. Конвой с шашками наголо. Толпа молчит. Это не парад. Это проконвоирование. Операция «Большой вальс». Сталин придумал. Берия организовал. Немцы запомнили на всю жизнь. Что они потом рассказывали. Давай по порядку. Первое. Страх. Животный. Иррациональный. Когда их только собрали на Ходынском поле и стадионе «Динамо», они решили, что это конец...

Матвей Петрович Гагарин. Первый сибирский губернатор. Князь. Богатейший человек. Друг и соратник Петра. Строил Тобольск. Осваивал Сибирь. Торговал с Китаем. Делал всё. И воровал так, что даже по меркам восемнадцатого века это выглядело нагло. А потом его повесили. И оставили висеть. Восемь месяцев. На железной цепи. Прямо напротив биржи. Чтобы все видели. Вот с этого я и залип. Не на самом факте казни. Казнили тогда многих. А на том, что Пётр сделал с трупом. Повесить мало. Надо повесить так, чтобы запомнили...

Формулировка в приговоре была такая. Политическое и бытовое разложение. Три слова. Канцелярские. Сухие. За ними — сотни искалеченных детских судеб. Девочки. Девять лет. Одиннадцать лет. Двенадцать. Он не прятался. Он использовал власть открыто. Авель Енукидзе. Секретарь ЦИК. Первый кавалер ордена Ленина. Крёстный отец жены Сталина. Друг вождя с подпольных лет. Коба и Абдул. Закавказье. Экспроприации. Вместе грабили банки. Вместе шли к власти. А потом его расстреляли. Тридцатое октября тридцать седьмого года...

Двенадцатое августа сорок первого года. ГКО заседает. Немцы прут на восток. Смоленск пал. Киев в котле. Ленинград в блокаде. И в этот момент Сталин подписывает секретное постановление номер четыреста семьдесят два. О дополнительном производстве химического оружия. Для Наркомата обороны. Это не слух. Это документ. С грифом «совершенно секретно». Что там было. Приказ развернуть выпуск боевых отравляющих веществ. В промышленных масштабах. Не для обороны. Для нападения. У Сталина было чем воевать. К июню сорок первого в арсеналах лежало сто тысяч химических снарядов...