Алина

— Органы опеки уже едут, Алина. Им позвонила соседка с пятого этажа, она слышала, как ты кричала на Машеньку, — произнёс Артём, не глядя на меня, методично складывая в спортивную сумку детские пижамы, которые я гладила вчера до полуночи. Розовая пижама с зайчиками — та самая, которую дочка выбрала сама в магазине, — полетела в чёрную пасть сумки, скомкавшись жалким комом. Я застыла посреди гостиной, прижимая к груди недопитую чашку чая. Пар поднимался тонкой струйкой, а у меня в голове был холодный, звенящий вакуум...

— Я уже договорилась с прорабом, бригада заходит в понедельник, плитку выбирай какую хочешь, но в пределах разумного, — заявила свекровь, по-хозяйски расхаживая по моей кухне с рулеткой в руках. — Между прочим, мы с Игорьком знаем, сколько на самом деле стоила эта твоя однушечка. Так что не строй тут из себя нищенку. Я застыла посреди прихожей, не успев даже снять пальто. В руках у меня был пакет с продуктами — обычный четверг, обычный заход в «Перекрёсток» после работы. На столе моей кухни лежали разложенные веером каталоги керамогранита...

— Анечка, ну ты же понимаешь, мы одна семья, — нараспев тянула Зинаида Петровна, выкладывая на мой кухонный стол стопку каких-то квитанций. — Завтра последний день. Если не закроем, банк начнёт описывать имущество. Подумай о Сашеньке, о его репутации. Я стояла у плиты с поварёшкой в руке, и борщ, который я варила на ужин, медленно остывал в кастрюле. В голове гудело. Я смотрела на эти жёлтые бумажки — кредитные графики, требования, угрожающие красные печати — и не могла понять, почему она принесла их мне...

— Мы тут с Тамарой Игнатьевной всё пересмотрели, теперь ты будешь платить нам за проживание в этой квартире, как обычная квартирантка, — торжествующе объявил муж, протягивая мне распечатанный на цветном принтере договор. Бумага была ещё тёплой, словно её только что вынули из лотка. Свекровь, развалившаяся на МОЁМ кожаном диване в МОЕЙ гостиной, поправила причёску и улыбнулась так, как улыбается кошка, поймавшая особенно глупую мышь. Я замерла на пороге кухни с двумя пакетами продуктов в руках. Из...

— Я подала на тебя в суд за незаконную прописку в МОЕЙ квартире, — ледяным тоном произнесла свекровь, бросая на стол повестку. Я взяла бумагу дрожащими пальцами и поняла, что три года брака превратили меня в бесправную тень в собственной жизни. Тамара Витальевна стояла в дверях моей кухни так, словно это она была здесь хозяйкой, а я — нашкодившей домработницей. Тонкие губы поджаты, в руках чёрная лакированная сумка, на безымянном пальце холодно поблёскивает крупный гранат — её любимое кольцо, которое она крутила всякий раз, когда готовилась нанести очередной удар...