Кухонные посиделки

– Опять ты со своим отпуском начинаешь, ну сколько можно повторять? Денег нет, премии в этом квартале срезали под корень, на работе сплошные проверки. Какой может быть юг? Нам бы до конца месяца нормально дотянуть, а ты про море размечталась. Мужчина раздраженно бросил чайную ложку на блюдце. Звон фарфора эхом разнесся по небольшой, безупречно чистой кухне. Он демонстративно отодвинул от себя тарелку с недоеденной овсяной кашей, всем своим видом показывая крайнюю степень возмущения. Елена стояла у плиты, протирая и без того сияющую поверхность влажной губкой...

– Открывай, я знаю, что ты дома. Свет в окнах горит, и машина ваша во дворе стоит. Голос из динамика домофона прозвучал с такой знакомой, повелительной и режущей слух интонацией, что у стоящей в прихожей молодой женщины мгновенно похолодели руки. Вера замерла, не решаясь нажать на кнопку ответа, словно надеялась, что это какая-то нелепая ошибка, глупый розыгрыш или просто слуховая галлюцинация. Но динамик снова ожил, издав нетерпеливый, раздраженный вздох, за которым последовала длинная, требовательная трель звонка...

– Опять ты в этот салат столько чеснока накрошила, дышать же потом невозможно будет. И майонез, сплошной магазинный майонез. Вы с Сергеем к пятидесяти годам себе все сосуды забьете такой тяжелой пищей, а мне потом сына по врачам водить. Анна замерла с ножом в руке, глубоко вдохнула ароматы готовящегося на плите жаркого и медленно выдохнула, стараясь унять привычное раздражение. Она стояла на своей собственной кухне, в квартире, за которую они с мужем выплачивали ипотеку долгих семь лет, во всем себе отказывая...

– Опять сыр с плесенью купила? Ты бы еще золотом свои бутерброды посыпала! И масло оливковое, смотрю, самое дорогое взяла, в стеклянной бутылке. Совсем деньги считать не умеешь, транжира? Голос свекрови эхом разнесся по небольшой кухне. Надежда Ивановна стояла у открытого холодильника, придирчиво перебирая его содержимое. На носу у нее блестели очки в тонкой металлической оправе, а в руках она с возмущением держала небольшую упаковку сыра камамбер. Оксана молча стояла у раковины, домывая чашку из-под утреннего кофе...

– Положи себе еще немного салата, Элечка. Я специально с отварным языком делала, Максим с самого детства именно такой любит, – приветливо произнесла хозяйка дома, пододвигая тяжелую хрустальную салатницу ближе к невестке. Гостья нехотя ковырнула вилкой содержимое своей тарелки, брезгливо отодвигая в сторону веточку укропа. Она даже не посмотрела на свекровь, продолжая сверлить взглядом узорчатую скатерть. За столом повисло неловкое, вязкое молчание, которое прерывалось только звяканьем столовых приборов...