Тётя Наташа

Лидия Сергеевна поставила чайник и посмотрела на часы. Половина восьмого утра. Через полчаса приедет Наташа — невестка — и начнётся очередной спектакль. В последний раз она приезжала с температурой: «Ой, мне так плохо, посидите с Лёшенькой». Лёшенька, пятилетний ураган, разнёс полквартиры за четыре часа и разбил любимую сахарницу — ту, что Лидия Сергеевна привезла из ГДР в восемьдесят третьем. Наташа, увидев осколки, даже не извинилась. «Ну подумаешь, посуда. Купите новую». Сегодня, судя по звонку накануне, у невестки снова «дело государственной важности»...

Я стояла в коридоре и смотрела на след от протектора кроссовка — чёрный, рельефный, впечатанный прямо в свежевымытый ламинат. След вёл в гостиную, где на моём диване, под моим пледом, с моей кружкой в руках сидела Лена — золовка — и смотрела мой телевизор. — Алло, приём! — она помахала рукой перед моим лицом. — Чего застыла? Чайник поставь, продрогла вся. Между прочим, у тебя в подъезде опять лужу натекло. Ты бы хоть тряпку бросила, что ли. Всё равно дома сидишь. Последнюю фразу она произнесла с особенной интонацией — так говорят о человеке, который, по общему мнению, занят какой-то ерундой...

Она приехала в пятницу вечером с двумя клетчатыми баулами и фикусом в горшке. Я стояла в дверях и смотрела, как Нина Петровна — моя свекровь — хозяйски протискивается мимо меня в коридор, снимает сапоги прямо на порог (я просила убирать их в шкаф семь лет, семь лет!) и тащит баул на кухню. — Ну, принимайте, — сказала она, не оборачиваясь. — Квартиру я сдала. Теперь буду здесь. Не «можно я поживу», не «как вы смотрите». Просто — «буду здесь». Игорь, мой муж, стоял за её спиной и смотрел в пол. Он потом скажет, что это «временно» и «мама просто устала жить одна»...

Она позвонила в дверь в четверг утром — с двумя клетчатыми сумками, термосом и выражением лица человека, который приехал не в гости, а на постоянное место жительства. — Ну здравствуй, невестушка. Принимай. Я приняла. Потому что Вадим накануне сказал: «Мама приедет на пару недель, она одна, ей тяжело, ты же понимаешь». Я понимала. Я всегда всё понимала — в этом и была моя главная проблема. Лариса Геннадьевна прошла в квартиру, не разуваясь, огляделась с видом прораба, принимающего объект, и первым делом открыла холодильник...

Записка была приклеена к холодильнику малярным скотчем — так, чтобы точно не отвалилась. Людмила Сергеевна нашла её в пятницу утром, когда пришла открыть дачу после зимы. «Люда, мы с Колей и детьми приедем в субботу к шести. Шашлык замаринуй с вечера. Картошку не забудь окучить, а то в прошлый год была мелкая. Веранду проветри, там, наверное, мышами пахнет. Целуем. Галя». Галя — это сестра мужа. Коля — её муж, который за десять лет ни разу не взял в руки лопату. А дети — Дима и Настя, двенадцать...