Квадратный метр боли

– Вы ведь понимаете, Ирина Борисовна, что за восемьдесят миллионов я покупаю не просто кирпичи и вид на Исаакий, – Оксана медленно размешивала сахар в крохотной чашке, хотя я точно знала, что она пьет кофе без сахара. – Я покупаю юридическую стерильность. А здесь ею даже не пахнет. Я поправила тяжелый золотой браслет, который вдруг показался мне кандалами. В переговорной элитного агентства на Невском было прохладно, но у меня под лопаткой предательски поползла холодная капля. Оксана, жена Станислава...

– Ключи на стол, Светлана. Договор подписан, задаток я внес. С этого момента я здесь фактически хозяин, мне нужно завезти бригаду и начать демонтаж этого «бабушатника». Станислав поправил манжету дорогой рубашки и требовательно протянул руку. В пустой квартире на Московском проспекте, где потолки уходили в бесконечные три с лишним метра, его голос звучал по-хозяйски гулко. Светлана сидела на краю старого кожаного дивана, сжимая в руках пожелтевший платок. После похорон матери прошло всего две недели...

– Ирина, вы глаза-то разуйте, это же старый фонд, тут каждый метр – золото, а у меня «евродвушка» по цене обычного клоповника! – Арсений нервно крутил на пальце ключи с массивным брелоком-черепом. Я молча перешагнула через кучу строительного мусора в прихожей. В нос ударил резкий запах дешевой шпатлевки и старой пыли. Квартира на Таврической напоминала больного после неудачной пластической операции: свежий ламинат топорщился на кривом полу, а за натяжными потолками угадывалась столетняя дранка. –...

– Ирина Борисовна, нам бы это… ну, в общем, маткапитал обналичить. Карина вытерла нос рукавом растянутого свитера и затравленно оглядела мой кабинет. От нее пахло сыростью и дешевым табаком. Рядом, развалившись на стуле так, что тот жалобно скрипнул, сидел Паша. Его взгляд, мутный и липкий, скользил по моим дипломам на стене. Они пришли ко мне по рекомендации, значит, знали, с кем имеют дело. Я не агент по недвижимости, я специалист по решению проблем. – Понятно, – я откинулась в кресле, перебирая в пальцах тяжелую золотую цепочку...

– Вы только гляньте, какая лепнина! И потолки три двадцать, не меньше. За такие деньги в центре – это не квартира, это клад, Ирина Борисовна. Виталик нервно частил. Слишком уж старался. Я прислонилась плечом к дверному косяку, пропуская его внутрь. Запах в квартире стоял тяжелый. Слежавшийся. Так пахнут вещи, которые годами лежат без движения. Пыль, застарелый табак, лаванда из бабушкиного комода. Типичный «бабушатник». Продавцы таких объектов обычно либо рыдают, перебирая старые письма, либо торопятся скинуть квадратные метры, не глядя...