⚖️Развод и девичья фамилия

– Снимите очки, Анна. В помещении без солнца. Она сняла. Под левым глазом – гематома стадии «вишня», часа три-четыре. Губа разбита, но не свежая, уже с корочкой. Ударили вчера вечером или сегодня утром. – Рассказывайте по порядку. Только факты. Без «он хороший, когда не пьет». – Он не пьет. – Тогда тем более. Анна сглотнула. Втянула воздух через разбитую губу – поморщилась. Я ждала. В моем кабинете время – мой ресурс, но клиентка не должна этого чувствовать. Она должна чувствовать, что я никуда не спешу...

– Я схожу с ума, да? Ирина сидела напротив, нервно теребя ремешок сумки «Майкл Корс». Сумка была прошлогодняя, модель уже не та. Я отметила это автоматически, как и то, что муж у неё – руководитель среднего звена. Не ниже. – Рассказывайте по порядку. Только факты. Без эмоций. Она сглотнула. Горло дёрнулось, как у птицы, которая проглотила что-то слишком большое. – Он задерживается по средам. Уже два месяца. Ровно до десяти вечера. Говорит – совещание у начальства. Но раньше у него никогда не было совещаний по средам...

– Две минуты на чистосердечное признание, Антон. Я положила папку на стол. Синий матовый пластик, скоросшиватель. Внутри три документа и одна фотография. Ресторан «Гордон» на Луначарского мы выбрали нейтральным – ни тебе наших общих воспоминаний, ни его нового гнёздышка на Широкой речке. Он заказал виски. Я – зелёный чай. Юрист по разводам не пьёт на переговорах. Это прописная истина, как чистота рук перед операцией. *** Больница №9, травматология, палата на двоих. Вика лежала с аппаратом Илизарова на ноге – сложный перелом после того, как на репетиции слетела с хореографического станка...

– Я возвращаюсь. Навсегда. Я смотрела на букет роз. Дешёвый флористический ассортимент из супермаркета у метро. Пафосная обёртка с сердечками. Он даже не потрудился запомнить, что я ненавижу розы. Вика повисла у него на шее. Шестнадцать лет, а радости как в семь. «Папа! Правда? Ты будешь с нами жить?» Игорь, бывший муж, адвокат-конкурент. Три года отсутствия. И вот он стоял в прихожей моей квартиры, в чужой обуви на коврике, с розами в одной руке и вином в другой. Вино дешёвое. Розы дешёвые. Жест – дешёвый...

– Марина, это не медовый месяц. Это прецедент классической компенсаторной модели поведения. Опиши мне его идеальность по дням, с хронологией, как на допросе. Марина отодвинула чашку с рафом и посмотрела на меня как на сумасшедшую. Она ждала женской радости за компанию, а получила допрос с пристрастием. Но я не умела иначе. Восемнадцать лет бракоразводных процессов – не профессия, а прививка от иллюзий. – Лен, ты чего? – она всё ещё улыбалась. – Он правда изменился. Цветы каждые три дня. Вчера сам предложил новые шторы...