Юрий Игнатьев

Когда я говорю клиентам, что буду работать методом ДПДГ — реакция обычно одна из двух. Первая: «Что-что? Как это пишется?» Вторая: «А, это где глазами двигают? Это что, гипноз?» Ни то ни другое. Объясняю — как объясняю на первой сессии. Без научного жаргона, просто. Откуда взялся метод В конце 1980-х американский психолог Фрэнсин Шапиро заметила случайно: когда она шла по парку и её глаза двигались из стороны в сторону, тревожные мысли теряли интенсивность. Она начала исследовать это — сначала на ветеранах Вьетнама, потом на жертвах насилия...

Есть вещи, которые я слышу в работе очень часто. «Я не понимаю, почему так реагирую — это же ерунда». «Мне 38 лет, а я веду себя как ребёнок в некоторых ситуациях». «Всё вроде нормально — но внутри постоянно ощущение, что что-то не так». Иногда за этим стоит то, что человек не считает травмой. Потому что не было катастрофы. Не было войны. Было просто — детство. Не самое лёгкое. Что считается детской травмой Не только физическое насилие или очевидное жестокое обращение. Детская психика очень чувствительна...

Панические атаки после травмы: почему таблетки не решают проблему — и что происходит на самом деле Паническая атака — это одно из самых пугающих переживаний, которые я слышу от людей. Сердце выскакивает. Дыхание срывается. Руки немеют. Ощущение, что умираешь — прямо сейчас, прямо здесь. И при этом скорая приезжает, делает кардиограмму — и говорит «всё в норме». Это сбивает с толку не меньше, чем сама атака. Человек начинает думать: может, я схожу с ума? Или притворяюсь? Или это что-то неизлечимое? Нет...

Как помочь близкому с ПТСР: что работает, что разрушает — и почему «просто поговори со мной» не помогает Ко мне иногда пишут не сами люди с травмой. Пишут те, кто рядом. «Муж вернулся со службы — и я его не узнаю». «Мама после аварии стала другим человеком». «Я не знаю, как с ней разговаривать — она закрывается на любое слово». Это отдельная боль. Смотреть на человека, которого любишь — и не знать, как до него добраться. В этой статье — не общие слова про поддержку. Конкретно: что помогает, что делает хуже, и где граница между помощью и контролем...

Жизнь после потери: почему горе иногда застревает — и как понять, что вам нужна помощь Горе — это нормально. Когда уходит близкий человек, когда заканчиваются важные отношения, когда теряется что-то, что составляло смысл — боль естественна. Это не болезнь. Это то, как устроен человек. Но иногда горе застревает. И тогда оно становится чем-то другим. Как выглядит нормальное горе Нормальное горе — волнами. Острая боль, потом чуть легче, потом снова. Постепенно — промежутки между волнами становятся длиннее...

«Я справлюсь сам»: почему ветераны не обращаются за помощью — и чем это заканчивается Я сам ветеран. И я сам долго не обращался. Не потому что не знал, что что-то не так. Знал. Просто «обратиться за помощью» — это было из другого словаря. Не из моего. Там, где я был, помощь — это когда тебя вытаскивают под огнём. Или когда прикрывают. Психологическая помощь в этот список не входила. Думаю, многие меня поймут. Почему так происходит Среда формирует установки. Там, где ценится выносливость, самодостаточность, способность держаться — слабость становится чем-то неприемлемым...

Как психологическая травма разрушает отношения — и почему человек сам этого не замечает Ко мне часто приходят не с запросом «у меня травма». Приходят с другим. «Я стала раздражительной, срываюсь на детей». «Муж говорит, что я закрылась». «Не понимаю, почему не могу просто радоваться». А потом в разговоре выясняется — год назад было ДТП. Или потеря. Или что-то, о чём человек говорит вскользь: «Ну, было одно, но это же не считается». Считается. Что травма делает с человеком в отношениях Первое — эмоциональное оцепенение...

Почему «просто забудь» не работает: что на самом деле происходит с психикой после травмы Эту фразу слышат почти все, кто пережил что-то тяжёлое. «Время лечит». «Просто не думай об этом». «Другие через худшее прошли — и ничего». Люди говорят это не со зла. Они правда так думают. И человек, которому это говорят, тоже начинает так думать. Начинает считать, что с ним что-то не так — раз уже столько времени прошло, а он всё ещё не отпустил. Я хочу объяснить, почему это работает не так. Что происходит...

Большинство людей, с которыми я работаю, приходят не с диагнозом. Они приходят с фразой. «Я просто не могу это отпустить». «Со мной что-то не так». «Наверное, я слишком слабый». ПТСР — посттравматическое стрессовое расстройство — выглядит не так, как в кино. Никакой драмы, никаких видимых следов. Человек ходит на работу, общается с детьми, отвечает на сообщения. Снаружи — всё нормально. Внутри — что-то давно остановилось. Я кризисный психолог, специалист по травме. И сам ветеран боевых действий — знаю, как выглядит эта ситуация изнутри...