Соседка уже знает

Галина нашла переводы между квитанцией за газ и гарантийным талоном на сломанный пылесос. Пылесос, кстати, Александр так и не купил новый. Говорил: Пока этот дышит, пусть работает. Дышал он, конечно, как дед после четвертого этажа, но работал. И Галина работала. И вся их жизнь, если честно, тоже работала на честном скрипе. Александра похоронили в пятницу. В понедельник Галина села разбирать документы. Не потому что такая сильная. Просто в доме после похорон всегда кто-то должен заняться бумагами, иначе горе расползается по квартире, как мука из порванного пакета...

Светлана поняла, что проигрывает, по супу. Не по документам, не по крику, не по хлопанью дверью. Просто Артем пришел из школы, открыл холодильник, увидел кастрюлю с куриным супом и сказал: Опять? Одно слово. Ножом по клеенке. Хотя суп был нормальный. С лапшой, морковкой звездочками, как он любил в детстве. В детстве он вообще много чего любил. Обниматься после мультиков. Засыпать с рукой на ее халате. Кричать из ванной: Мам, полотенце! Теперь ему было шестнадцать, и полотенце он брал сам. А слово «мам» последнее время звучало у него как пароль, который он вводит только по необходимости...

Кружку с надписью «Брат» Вадим разбил не сразу. Сначала поставил ее на край стола. Потом отодвинул. Потом снова взял в руки и прочитал надпись, будто за три года буквы могли поменяться. Не поменялись. Брат. Подарил ее Серега на день рождения мастерской. Тогда они жарили шашлык прямо за складом, бухгалтерша Марина принесла салат в кастрюле, а Вадим говорил тост: Без друзей бизнес не вытащишь. Вот уж правда. Некоторые друзья вытаскивают так, что потом только штрафы собирай веником. Все началось в среду, в половине одиннадцатого...

Телефон лежал на клеенке рядом с тарелкой котлет, и Светлана смотрела на него так, будто он должен был извиниться первым. Воскресенье. Семь вечера. В это время Аня звонила из Нижнеозерска. Не каждый день, конечно. Светлана не из тех матерей, которые требуют каждый день. Она современная женщина. Понимающая. Терпеливая. Раз в неделю. Семь вечера. Двадцать минут. Ну тридцать, если дочь не устала. Котлеты Светлана пожарила просто так. Аня их любила в детстве. С луком помельче и хлебом, размоченным в молоке...

Синюю тетрадь Лариса нашла в коробке с носками. Не с документами, не в ящике стола, не под матрасом, как в плохом сериале, а между тремя парами новых серых носков. Даже бирки не сняты. Муж всегда покупал одинаковые, чтобы утром не искать пару. Лариса сидела на полу спальни, в старых спортивных штанах, и разбирала вещи Игоря на три кучки. Отдать. Оставить. Не знаю. Третья кучка росла быстрее всех. Сорок дней еще не прошло, а сестра уже сказала: Лар, не тяни. Потом тяжелее будет. Сестра вообще любила выдавать советы, как чеки в супермаркете...

Папка с завязками лежала на табуретке, как будто сама пришла и села. Кирилл принес ее к бабушке в субботу, между пирогом с капустой и сериалом, который у нее шел только для фона. Ему тридцать два, он из тех внуков, которые сначала смеются над семейными историями, а потом оформляют подписку на архивы и начинают писать всем родственникам: А девичья фамилия прабабушки точно через О? Вот доигрался. Бабушка Вера сидела у окна, чистила мандарины тонко, по спирали. Восьмидесять семь лет, маникюр бесцветный,...

Ирину я знаю через мужа. Они выросли в одном дворе, потом разъехались, потом снова оказались в одном городе. Виделись редко, но когда созванивались - подолгу. Коля разбился в феврале. Грузовик на мокрой трассе, не его вина, это все сразу сказали, как будто это должно было помочь. Двадцать три года, работал, снимал квартиру с другом, звонил матери по воскресеньям. Ирина говорит: он всегда звонил в воскресенье. Я уже по звонку знала - Коля. Даже не смотрела на экран. В морге им сказали про донорство...

Катя рассказала мне это сама. Мы ехали в машине, она смотрела в окно, и я поняла по тому, как она молчала перед этим полчаса: сейчас скажет что-то, что давно носит. Максу четыре года исполнилось в мае. Катя устроила что-то вроде праздника - не большого, просто торт, шарики, ближайшие. Пришла бабушка, пришла соседка с дочкой, пришли они. Игорь и Света. Они теперь приходят вместе, это новая жизнь, все делают вид, что нормально. Макс носился по квартире с шариком, потом споткнулся, шарик улетел под диван...

Костя позвонил мне в половину одиннадцатого вечера. Я уже почти спала. Он говорит: ты не поверишь. Я говорю: поверю, рассказывай. Костя - это мой сосед по даче, мы знакомы лет пятнадцать, он человек сдержанный, лишнего не говорит. Когда он звонит поздно - значит, что-то случилось по-настоящему. Они с Денисом познакомились в марте. Денис - его сын. Ему двадцать два года, он сам вышел на Костю через соцсети, написал короткое сообщение: вы Константин Орлов, у вас была жена Наталья, вы жили в Самаре? Я ваш сын...

Я сдала тест из любопытства. Подруга сделала, нашла троюродных в Канаде, смеялась потом месяц. Я подумала: ну и я. Интересно же, откуда мы вообще взялись, какой процент финского, какой татарского. Результаты пришли через три недели. Я открыла приложение в метро, стоя в вагоне между чужими локтями. Этнический состав - ладно, потом. Сначала вкладка "Родственники". Там было написано: высокое совпадение ДНК. Близкий родственник. И имя: Светлана Громова, 46 лет. Я подумала, что это ошибка. Или двоюродная какая-нибудь со стороны отца, он умер давно, я его родню толком не знала...

Галина Петровна, соседка с четвёртого этажа, потом говорила, что сначала думала - ошиблась. Акустика в ритуальном зале плохая, народу много, она вообще-то стояла у дальней стены. Но нет. Не ошиблась. Мальчик лет восьми, в тёмной рубашке, аккуратно причёсанный, потянулся к краю гроба и сказал негромко, почти себе: Пап, ну ты чего. Вера стояла в метре от него. В чёрном, с платком в руках, за эти два дня она, кажется, совсем не спала. Я смотрела на неё и думала: ну вот сейчас она упадёт в обморок или закричит...

Письмо застряло в ящике боком - за рекламкой про окна и квитанцией за свет. Конверт плотный, белый, с синим уголком. Такие в нашем подъезде сразу в глаза бросаются. Не поздравлениями их шлют. Галина Петровна поднялась домой, сумку с картошкой бросила прямо у двери. Очки нашла в сахарнице - у каждого возраста свои причуды. «Уважаемая Галина Петровна, благодарим за оформление кредитного продукта...» Картошка тихо покатилась по прихожей. Неделю назад сын Денис стоял на этой же кухне, ел холодные сырники из контейнера и уговаривал: - Мам, это не кредит, честное слово...