Французский бульдог Жорик

Экран смартфона вспыхнул ровным белым светом, отразившись в лакированной дверце кухонного шкафа. На часах было ровно 19:40. Голос Матвея в трубке звучал глуховато, с той самой едва заметной, виноватой хрипотой, которая обычно появляется у него после тяжелых планерок. - Валя, ты не жди меня к ужину, - он шумно вздохнул, и на заднем плане отчетливо хлопнула тяжелая дверь его рабочего кабинета. - На работе завал полный с этим годовым отчетом. Главный инженер лютует, заставил всю смену остаться. Раньше десяти вечера точно не освобожусь...

Синяя глянцевая папка с надписью 'Брачный договор' скользнула по полированной поверхности кухонного стола и остановилась в сантиметре от моей чашки. Аркадий стоял напротив, засунув руки в карманы дорогих брюк, купленных на мои последние премиальные. На его лице блуждала та самая торжествующая, сытая улыбка, которую я научилась ненавидеть еще полгода назад. - Я аннулирую этот фарс, Валентина, - он небрежно постучал холеным пальцем по пластику папки. - Заберу половину квартиры, как и положено по закону...

ы садитесь ужинать. И через минуту чувствуете на себе тяжёлый взгляд. Моя собака раньше сидела в полуметре и смотрела так, будто её не кормили неделю. Потом клала голову на колени, начинала скулить, и я сдавался – кидал кусочек колбасы, лишь бы поесть спокойно. Знакомо? Я сам через это прошёл. Мой лабрадор Барни спал буквально у тарелки, дёргал лапой каждые 30 секунд. Я уставал, злился, давал еду со стола – и сам же закреплял привычку. Потом один заводчик с тридцатилетним стажем показал мне три простых шага...

Когда я впервые вдохнула воздух этой квартиры, в нос ударил запах чабреца - сухой, чуть пряный. Я замерла на пороге с чемоданом в руке, потому что этот запах я помнила. Но ещё не понимала, откуда. Хозяйка стояла рядом, сложив руки на животе. Невысокая, ладная, седые волосы собраны в гладкий пучок. Очки на тонкой золотой цепочке. Она смотрела на меня с тем спокойным любопытством, какое бывает у людей, привыкших принимать постояльцев. - Проходите, Таисия. Вот здесь кухня, здесь комната. Там, в углу, печь, топлю по вечерам...

Сумма в извещении была такой, что у меня задрожали руки. Семнадцать лет алиментов - ровно, до копейки. Я стояла на почте и смотрела на бланк, не веря глазам. Извещение пришло утром. Обычный белый листок, мятый, с чернильным штемпелем. Вынула его из ящика вместе с рекламой пиццерии и счётом за свет. Развернула. Прочитала. И села на табуретку в прихожей. Отправитель: Ростислав. Я не видела его четырнадцать лет. Не слышала его голоса. Не знала, где он живёт, чем дышит, жив ли вообще. А тут - перевод на огромную сумму...