ВИНТАЖНЫЙ ДЕТЕКТИВ

Глава 22. Встреча с профессором, который очухался в кутузке Эпиграф: «Кататония — это не приговор. Иногда человек просто устаёт от реальности и берёт паузу». — Из разговора доктора Минакова с коллегой, 1928 г. Громова увели, бойцов разоружили, и в отделении наступила странная, звенящая тишина. Сверчков сидел, перечитывая рапорт Ямщикова, и время от времени кряхтел — то ли от одобрения, то ли от несварения селёдки. Петя, наконец-то расслабившись, сполз со стула и уснул прямо на полу, подложив под голову фуражку. Ямщиков не спал. Он ждал звонка от человека Рыжова — тот обещал сообщить, где сейчас профессор Ключарёв...

Глава 21. Где Сверчков выступает как Сенека Эпиграф: «Стойкость в час опасности есть лучшая защита. Сенека это знал, и нам не мешало бы помнить». — Из неопубликованных записок начальника отделения Сверчкова Извозчик Антип высадил их у Покровки, не доезжая до отделения — чтобы не привлекать внимания. Ямщиков сунул старику последние три рубля и сказал: — Спасибо, Антип Степанович. Вы нас выручили. — Выручил, — буркнул извозчик. — Только вы уж держитесь. Я таких, как вы, много возил — умных да горячих. Редко кто дольше года в органах держится. А вы держитесь. — Постараемся. Они прошмыгнули во двор отделения через чёрный ход...

Глава 20. Лекция по древней истории для сокамерника-троцкиста Эпиграф: «В каждой камере есть свой историк. Вопрос только в том, успеет ли он рассказать свою историю до рассвета». — Из тюремного фольклора, 1920-е гг. Ночь на Лубянке не походила на ночь где-либо ещё. Здесь темнота была плотной, как кисель, и давила на глаза. Воздух пах сыростью, махоркой и чужим страхом. Ямщиков лежал на нарах, закрыв глаза, но не спал. Рядом сопел Петя — комсомолец, измотанный переживаниями, провалился в тяжёлую дремоту. Андрей считал минуты. Примерно через час после ухода Шалико в соседней камере зашевелились....

Глава 19. Предательство, которого никто не ждал Эпиграф: «Чекист должен быть верен партии до конца. Но иногда верность одному требует предательства другого». — Из неопубликованных мемуаров сотрудника ОГПУ, 1928 г. Зинаида Павловна жила теперь не в музее — её временно выселили «в связи с ремонтом», и она сняла комнату в Сверчковом переулке, у бывшего купца, который торговал на Сухаревке папиросами из-под полы. Квартира была старой, с облупившейся лепниной и запахом кошачьей мочи, но Зинаида Павловна чувствовала себя в ней почти как дома — по крайней мере, никто не шарил в её шкафах. Ямщиков и Петя пришли к ней под вечер, когда уже зажглись фонари...

Глава 18. Обыск в детском саду под видом сантехника Эпиграф: «Детские учреждения должны быть образцом чистоты и порядка. Посторонним вход воспрещён». — Из инструкции Наркомпроса, 1927 г. Утро после ночи в Донском монастыре выдалось хмурым и неуютным. Ямщиков сидел в отделении, пил остывший чай и смотрел на пустой стол, где ещё вчера лежали материалы дела. Сверчков забрал всё — по требованию Громова. Даже копии профессорских списков исчезли. Осталась только благодарственная грамота и новые сапоги, которые Ямщиков надел прямо сейчас, разминая загрубевшую кожу. — Андрей Петрович, — Петя заглянул в кабинет, — вы чего такой кислый? Дело закрыто, преступники за решёткой...