ВИНТАЖНЫЙ ДЕТЕКТИВ

Глава 22. Встреча с профессором, который очухался в кутузке Эпиграф: «Кататония — это не приговор. Иногда человек просто устаёт от реальности и берёт паузу». — Из разговора доктора Минакова с коллегой, 1928 г. Громова увели, бойцов разоружили, и в отделении наступила странная, звенящая тишина. Сверчков сидел, перечитывая рапорт Ямщикова, и время от времени кряхтел — то ли от одобрения, то ли от несварения селёдки. Петя, наконец-то расслабившись, сполз со стула и уснул прямо на полу, подложив под голову фуражку. Ямщиков не спал. Он ждал звонка от человека Рыжова — тот обещал сообщить, где сейчас профессор Ключарёв...

Глава 21. Где Сверчков выступает как Сенека Эпиграф: «Стойкость в час опасности есть лучшая защита. Сенека это знал, и нам не мешало бы помнить». — Из неопубликованных записок начальника отделения Сверчкова Извозчик Антип высадил их у Покровки, не доезжая до отделения — чтобы не привлекать внимания. Ямщиков сунул старику последние три рубля и сказал: — Спасибо, Антип Степанович. Вы нас выручили. — Выручил, — буркнул извозчик. — Только вы уж держитесь. Я таких, как вы, много возил — умных да горячих. Редко кто дольше года в органах держится. А вы держитесь. — Постараемся. Они прошмыгнули во двор отделения через чёрный ход...

Глава 20. Лекция по древней истории для сокамерника-троцкиста Эпиграф: «В каждой камере есть свой историк. Вопрос только в том, успеет ли он рассказать свою историю до рассвета». — Из тюремного фольклора, 1920-е гг. Ночь на Лубянке не походила на ночь где-либо ещё. Здесь темнота была плотной, как кисель, и давила на глаза. Воздух пах сыростью, махоркой и чужим страхом. Ямщиков лежал на нарах, закрыв глаза, но не спал. Рядом сопел Петя — комсомолец, измотанный переживаниями, провалился в тяжёлую дремоту. Андрей считал минуты. Примерно через час после ухода Шалико в соседней камере зашевелились....

Глава 19. Предательство, которого никто не ждал Эпиграф: «Чекист должен быть верен партии до конца. Но иногда верность одному требует предательства другого». — Из неопубликованных мемуаров сотрудника ОГПУ, 1928 г. Зинаида Павловна жила теперь не в музее — её временно выселили «в связи с ремонтом», и она сняла комнату в Сверчковом переулке, у бывшего купца, который торговал на Сухаревке папиросами из-под полы. Квартира была старой, с облупившейся лепниной и запахом кошачьей мочи, но Зинаида Павловна чувствовала себя в ней почти как дома — по крайней мере, никто не шарил в её шкафах. Ямщиков и Петя пришли к ней под вечер, когда уже зажглись фонари...

Глава 18. Обыск в детском саду под видом сантехника Эпиграф: «Детские учреждения должны быть образцом чистоты и порядка. Посторонним вход воспрещён». — Из инструкции Наркомпроса, 1927 г. Утро после ночи в Донском монастыре выдалось хмурым и неуютным. Ямщиков сидел в отделении, пил остывший чай и смотрел на пустой стол, где ещё вчера лежали материалы дела. Сверчков забрал всё — по требованию Громова. Даже копии профессорских списков исчезли. Осталась только благодарственная грамота и новые сапоги, которые Ямщиков надел прямо сейчас, разминая загрубевшую кожу. — Андрей Петрович, — Петя заглянул в кабинет, — вы чего такой кислый? Дело закрыто, преступники за решёткой...

Глава 17. В поисках 151 псалма Эпиграф: «Апокрифы — это лжесвидетельства, не имеющие отношения к истинной вере. Но историкам иногда полезно знать, во что верили еретики». — Из лекции профессора М. Н. Сперанского в МГУ, 1927 г. Библиотеку вывозили три дня. Грузовики Академии наук, два крытых автомобиля , приехали на Варварку под вечер, когда темнело, чтобы не привлекать внимания. Книги упаковывали в ящики, перекладывали стружкой и увозили в неизвестном направлении — профессор Ключарёв сказал, что в «специальное хранилище», где будут разбирать и каталогизировать. Потом, может быть, передадут в Румянцевский музей...

Глава 16. Медный крокодил, или Где на самом деле печать? Эпиграф: «Печать — это не просто резиновая подушечка. Печать — это лицо учреждения. Утеря печати — ЧП государственного масштаба». — Из приказа Наркомвнудела, 1925 г. Утро после спасательной операции в Лефортово выдалось на удивление спокойным. Сверчков, узнав, что профессор жив и сидит в кабинете для дачи показаний, не стал ругаться — только тяжело вздохнул и сказал: — Ямщиков, ты, конечно, молодец. Но в следующий раз, когда пойдёшь спасать кого-нибудь из подвала, возьми меня с собой. А то мне начальство звонило — Громов из ОГПУ расписал твои подвиги в трёх экземплярах...

Глава 15. Лечебница для нервных вельмож на Рязанском шоссе Эпиграф: «Нервные болезни — результат классового неравенства. При социализме они исчезнут сами собой». — Из брошюры «Психиатрия и пролетариат», 1927 г. Трамвай № 10 довёз их только до Курского вокзала. Дальше Ямщиков решил не рисковать — Коровин и его люди могли устроить засаду на маршруте. Они сошли, перевели дух на скамейке у вокзала, и Андрей сказал: — Вячеслав Ипполитович, вы должны рассказать всё. Каждую деталь. Где письма, сколько их, кому вы показывали копии. От этого зависит, сможем ли мы их найти раньше, чем Коровина люди передадут их хозяину...

Глава 14. Петя Вострышев совершает подвиг, споткнувшись о банку сгущёнки Эпиграф: «Комсомолец должен быть активным помощником милиции в борьбе с преступностью. Но не забывать о правилах личной гигиены». — Из памятки юного дружинника, М., 1927 г. Ночь они провели в отделении — Ямщиков на продавленном диване в кабинете Сверчкова (начальник уехал домой, оставив ключ дежурному), Петя на стульях в коридоре, подложив под голову папку с делами. Спали урывками, вздрагивая от каждого звонка телефона и шагов патруля. Утром, когда только начало светать, Ямщиков встал, умылся ледяной водой из рукомойника и сказал Пете: — Идём...

Глава 13. Игра в бильярд с человеком, который читал Аристотеля Эпиграф: «Бильярд — буржуазная игра, отвлекающая трудящихся от социалистического строительства. Тем не менее, в профсоюзных клубах допускается как культурный отдых». — Из циркуляра ВЦСПС, 1926 г. Наряд из отделения приехал быстро — серая полуторка с надписью «Милиция» и тремя агентами в кожанках. Завскладом Чибисова увезли, предварительно составив протокол явки с повинной. Ямщиков остался стоять у ворот склада, глядя, как машина скрывается за поворотом. — Андрей Петрович, — сказал Петя, — а что теперь? Профессора увели люди в чёрных френчах, Шалико и Василий Матвеевич тоже...

Глава 12. След ведёт в... профсоюз водников Эпиграф: «Водный транспорт — ключевая артерия социалистической экономики. Каждый работник речного флота должен быть бдителен». — Из приказа Наркомвода, 1927 г. Отец Николай, как выяснилось, служил не приходским священником, а сторожем в церкви Николы в Хамовниках, которую уже три года как закрыли «под клуб». Сам он жил в крошечной сторожке при храме, куда и привёз Ямщикова трамвай № 7, дребезжавший так, что закладывало уши. — Я бы на вашем месте, — сказал Петя, спрыгивая на мостовую, — не доверял попам. Они же классовые враги. — Петя, — вздохнул Андрей, — если бы я не доверял классовым врагам, мы бы до сих пор искали профессора в Неглинной...

Глава 11. Труп профессора, которого нет Эпиграф: «Смерть — не самое страшное. Самое страшное — ошибиться в опознании». — Из наставления патологоанатомам, М., 1925 г. Телефон в отделении зазвонил, когда Ямщиков только перешагнул порог, мокрый, злой и голодный. Сверчков, увидев его, сначала открыл рот для разноса, но звонок опередил. — Слушаю, — рявкнул начальник, схватив трубку. — Да... Да... Где? Донской монастырь? Овраг? Вы уверены?.. Хорошо. Едем. Он положил трубку, посмотрел на Ямщикова с выражением, в котором смешались злорадство и сочувствие. — Ямщиков, твоё дело о профессоре — закрыто. — В каком смысле? — Найден труп...