Песнь о женщине данов, хлебе и очаге
Рассвет еще не успел разлиться по свинцовому небу, а в длинном доме уже ожил его каменный, вечно голодный зев. Пальцы, огрубевшие от ветра и ледяной воды, привычно нащупали сухой трут. Искра, рожденная из кремня, упала на иссохший мох, и в тот же миг, словно феникс из пепла, возродилась жизнь. Дым, сизый и горький, лениво пополз к закопченному отверстию в крыше — единственному окну в этот суровый мир. Очаг — это не просто пламя. Это бьющееся сердце дома, его душа и хранитель. И сегодня, как и сотни дней до этого, именно она, Ингрид, должна была вдохнуть в него жизнь...