Владимир Михайловский

Детство милое, детство чистое, Как в лесу золотой листопад. Отшумело и где-то скрылось, И уже не вернётся назад. Уходите, года счастливые, В добрый путь, в голубую даль. Вы то грустные, то смешливые, Счастлив тем, что я вас познал. Было много в вас всякой всячины, Только всё я упомнить не смог. Я запомнил рваные гачины И в сибирской степи хуторок. Я запомнил луга росистые И мычанье коров в дали. И бичей расторопные выстрелы, Что носили с собой пастухи. Я запомнил закатов пожарища И косые струи дождей. И кресты на забытых кладбищах По окраинам деревень. Всё хранит моя память бережно, Всё мне дорого в прошлых днях. И когда мне трудно по-прежнему, Я шагаю по детству во снах.

По бездорожью, по бескрайней тундре Метёт пурга неведомо куда. Метёт всё также бешено и нудно, Как сотни лет, наверное, мела. Седые космы распустив сердито, Летит, как ведьма в ступе, веселясь. И с жадностью матёрого бандита, Свободы редко знающего сласть. Свобода, мир, движение и воля, И полноценность собственного Я. Вот то, о чём тоскуем мы немного В неволе городского бытия.

Ты уйдёшь — не заплачу, только вслед рассмеюсь. Листьев, осенью охваченных, в грудь ударится грусть. На асфальте блестящем быстро стихнут вдали. Шум шагов уходящей моей первой любви. Ну и пусть, ну и что, время вылечит боль. Но я знаю теперь, ты совсем не Ассоль. Не умела ты ждать сквозь года, сквозь тоску. Так пускай же сгорят паруса на ветру. С ними пусть догорят все надежды мои. Не вернуться назад моей первой любви.

Здесь нету дорог с покрытием твёрдым, Здесь нету больших голубых городов. Здесь край словно создан самою природой Для ваших заблудших сынов. До одури мох под ногами качается, И небо полярное над головой. Казалось, над нами зло издевается, Дразня и волнуя своей синевой. И катится время до ужаса медленно, А сердце спокойнее стало и злей. И по ночам своей юности ветреной, Как прежде бывало, уже не жалеет.

Скоро тронутся плавно вагоны, И вокзал уплывёт назад. И по пыльным проёмам оконным Проскользнёт твой тоскующий взгляд. Уж давно ни души на перроне, Только ты всё зачем-то стоишь. И порой из-под хрупкой ладони В даль пустую с печалью глядишь. Всё не веришь нежданной разлуке, Всё не веришь, что это меня Увезли под колёсные стуки В не курортные вовсе места. Ты прости, что всё так получилось, Я тебя больше жизни любил. И за нежность твою и правдивость Выше всех в мире этом ценил. А сейчас я уже не имею Больше права на верность твою. Ты не жди меня, я же сумею. И признаю всё, и пойму. Ты совсем ведь ещё молодая И сумеешь ещё полюбить. Ну а то, что случилось, родная, Тебе время поможет забыть.