ИСТОРИИ, КОТОРЫЕ МОЛЧАТ

Вера Павловна вошла в квартиру, поставила сумку с продуктами на пол и присела на табурет у двери. Смена в столовой выдалась тяжёлой: работала за двоих, потому что одна из поварих не вышла, и весь день Вера Павловна чистила картошку, нарезала капусту и разливала компот по трёхлитровым банкам. Руки пахли луком, спина ныла. Она разогрела вчерашний суп, села за стол и вытащила из шкафчика жестяную банку из-под чая. В банке лежали деньги, отложенные на ремонт, который она затеяла ещё в марте. Пятьдесят...

Нина Павловна услышала этот голос через открытую форточку в пятом часу утра. Она как раз стояла у печи с кочергой, и рука сама замерла на полпути. Голос был мужской, незнакомый, с той городской уверенностью, от которой в деревенской тишине становится неуютно. Она вышла на крыльцо, вытирая руки о передник. У калитки стояла белая машина, за ней вторая, потемнее, с прицепом. Возле прицепа ходил крупный мужчина в пуховике и выгружал чемоданы — один, второй, третий, потом детские сумки на колёсиках, потом телевизор в коробке...

Нина Павловна услышала этот голос через открытую форточку в пятом часу утра. Она как раз стояла у печи с кочергой, и рука сама замерла на полпути. Голос был мужской, незнакомый, с той городской уверенностью, от которой в деревенской тишине становится неуютно. Она вышла на крыльцо, вытирая руки о передник. У калитки стояла белая машина, за ней вторая, потемнее, с прицепом. Возле прицепа ходил крупный мужчина в пуховике и выгружал чемоданы — один, второй, третий, потом детские сумки на колёсиках, потом телевизор в коробке...

Вера стояла в прихожей с ключами в руке и смотрела на квитанцию. Белый прямоугольник лежал под вешалкой, придавленный ботинком Игоря. Нотариальная контора на Садовой, приём — четырнадцатое, десять тридцать. Сегодня было двенадцатое. Она подняла бумажку, перечитала дважды и не поняла главного: зачем мужу нотариус. — Игорь, — позвала она. Из комнаты бубнил телевизор. Он вышел в тренировочных, с телефоном в руке, глянул на квитанцию и без интереса пожал плечами. — Ну и что? — Что это? — Бумага. — Я вижу, что бумага...