365 дней: книга пишется здесь

Двадцать пятый день. Я уже сбился со счёта, сколько сцен написал. Кажется, двадцать с чем-то. Объём перевалил за 22 тысячи слов. И сегодня утром случилось то, чего я совсем не ожидал. Я брился перед зеркалом. Обычное утро, сонные глаза, щетина, круги под глазами — ничего необычного. И вдруг я поймал себя на мысли: «А ведь мой герой выглядит так же. У него тоже усталое лицо, он тоже не выспался, у него тоже нет плана на день». Я замер с бритвой в руке. Мы с ним последние дни так срослись, что я перестал замечать границу...

Отлично, поехали. Двадцать третий день. И сегодня случилось то, чего я не ожидал. Мой герой меня не послушался. Я сел писать сцену, которую чётко спланировал с утра. Герой просыпается в хостеле, идёт на почту (да, я придумал, что ему нужно отправить письмо бывшему партнёру), потом идёт в парк, садится на скамейку и принимает важное решение — уехать в другой город. Всё логично: шаг вперёд, развитие, движение к финалу. Я открыл документ, написал первое предложение: «Он проснулся от того, что кто-то храпел на верхней койке»...

Двадцатый день. У меня уже 17 сцен. Разрозненных, как пазл, который высыпали на стол и перевернули картинкой вниз. Герой то в хостеле, то в прачечной, то на остановке, то идёт по ночному городу. Вроде бы всё про одно и то же — про человека, который потерял себя. Но где здесь начало, где середина, а где конец? Я не понимал. Вчера я решил, что пора наводить порядок. И чуть не сошёл с ума. Моя первая попытка: разложить по времени Я открыл документ, выписал все сцены в том порядке, в каком писал. Получилось: Я прочитал эту последовательность...

Пятнадцатый день. Я обещал себе писать каждый день. И одиннадцать дней из пятнадцати мне это удавалось. А четыре — нет. И сегодня я хочу честно рассказать, почему так случилось и что с этим делать. Потому что если вы ждёте от этого канала истории про идеальный творческий процесс — вас ждёт разочарование. Зато если хотите увидеть настоящую кухню, с провалами, ленью и внезапными победами — вы по адресу. День, когда я ничего не написал (и не только один) Восьмой день. Пятница. Я проснулся с мыслью: «Вечером сяду, напишу классную сцену про героя в прачечной»...

Двенадцатый день. Я сижу на кухне, пью кофе (нормальный, не из забегаловки), смотрю в окно. За стеклом — обычный двор, дети играют в песочнице, бабушка выгуливает собаку. Ничего необычного. Но я смотрю на это иначе, чем две недели назад. Раньше я бы просто отметил: «утро, двор, всё как обычно». А сейчас я замечаю, как падает свет, как мальчик в синей куртке никак не может слепить кулич — песок рассыпается, и он смотрит на свои руки с недоумением. Я вижу, как бабушка останавливается, чтобы поговорить с соседкой, и собака терпеливо ждёт, положив голову на лапы...

Десятый день. Первые 12 000 слов набраны. Пора честно признаться: то, что я написал, — это не книга. Это хаос. Разрозненные сцены, обрывки диалогов, три варианта одной и той же остановки и герой, который в каждой главе ведёт себя по-разному. Вчера я открыл папку «Черновики» и попытался прочитать всё подряд. К двадцатой странице у меня заболела голова. Стиль скачет: то слишком сухо, то вдруг начинаю «витиевато», как будто пишу школьное сочинение на максимум баллов. Герой в первой сцене — растерянный и тихий, а в сцене с диалогом в забегаловке вдруг дерзкий и резкий...

Вчера я сел писать сцену, которую ждал с самого начала. Мой герой заходит в круглосуточную забегаловку, заказывает самый дешёвый кофе и садится у окна. За соседним столиком — мужчина лет шестидесяти, в потёртой куртке, с газетой, которую он не читает, а просто держит перед лицом. Я знал, что между ними должен состояться разговор. Короткий. Неловкий. Тот, после которого герой не сможет остаться прежним. И я завис на четыре часа. Сначала диалог получался пафосным. Мудрый старик вещал прописные истины: «Жизнь — это путь, сынок»...

Пять дней. Всего пять дней прошло с того момента, как я объявил: 365 дней, книга пишется здесь. И сегодня утром я чуть не нарушил собственное обещание. Вчера был тяжёлый день. Работа, звонки, вечером сломался смеситель на кухне — пришлось ехать в магазин, потом разбирать шкафчик, чтобы добраться до вентиля. Дети заснули только в одиннадцать. Я открыл ноутбук, посмотрел на курсор, подумал: «Ну что я сегодня напишу? Ни одной мысли. Всё, что было вчера, — какая-то ерунда. Герой сидит на автобусной остановке, ну и что с того?» И закрыл крышку...

Два дня прошло с того момента, как я публично объявил: 365 дней, книга пишется здесь. Два дня, в течение которых я успел накрутить себя до состояния «сейчас сяду и выдам гениальную страницу», а потом… не сел. Вчера я честно открыл ноутбук в девять вечера. Дети уснули, на кухне тишина, кофе остывает в кружке — идеальная картинка для вдохновения. Я смотрю на чистый лист, представляю главного героя. Я уже знаю его имя, его привычку крутить ручку между пальцами, когда нервничает, и его тайную мечту сбежать в горы...

Я сижу перед пустым экраном уже двадцать минут. Курсор мигает в такт секундной стрелке, насмехаясь над моей решимостью. В голове — тысячи мыслей, которые обычно начинаются с «а что, если» и заканчиваются на «нет, я недостаточно хорош для этого». Странное дело: когда рассказываешь друзьям за чашкой кофе «я хочу написать книгу», все восхищенно кивают. Это звучит красиво. Это звучит смело. Это звучит как подвиг, который обязательно случится… когда-нибудь. Когда появится вдохновение. Когда выпадет свободный месяц...