На жизненных путях

— Макс, ты правда отдал маме семь тысяч? — я держала в руках открытку от родителей. — Это же деньги, которые мама с папой прислали внукам на Новый год! — Мариш, ну а что такого? — Максим спокойно убирал посуду. — Мы же всё равно собирались на детские развлечения тратить из зарплаты. А твои родители прислали — вот наши и освободились. Какая разница? — Огромная! Мои родители — пенсионеры, работают, чтобы порадовать внуков. А твои деньги детей себе забрали! — Марин, им нужнее! У них тяжёлая ситуация...

— Соня, ты когда приедешь? — голос в трубке был требовательным. — У меня генеральная уборка нужна, окна, полы. И бульон свари, куриный, я болею. Ты моя внучка, родная кровь, обязана бабушке помогать. Приезжай в субботу. Я растерянно держала телефон. Звонила Тамара Николаевна. Моя бабушка по отцу. Женщина, которую я за свои двадцать пять лет видела от силы несколько раз. — Тамара Николаевна, — осторожно сказала я. — Но мы же почти не общались… — Ну и что? — отрезала она. — Кровь есть кровь. Я старая, больная, мне тяжело...

Оля всегда доверяла Кириллу. Двенадцать лет брака, двое сыновей, общая ипотека — всё это казалось нерушимым. Он был надёжным, как будильник: утром кофе, вечером ужин, по выходным — парк с мальчишками. Когда фирма отправила его в санаторий на три недели «восстановиться после выгорания», Оля даже обрадовалась. Кирилл в последнее время стал раздражительным, уставшим, вечно задерживался. Пусть отдохнёт, подумала она. Среди сосен, тишины и минеральной воды. Она и не подозревала, что этот санаторий станет концом её прежней жизни...

Телефон Матвея зазвонил ровно в восемь вечера. Как всегда. — Мама, — вздохнул он, глядя на экран. И вышел на балкон. Даша осталась на кухне. Она уже знала, о чём будет разговор. О том же, о чём каждый день. — Матвей, ну сколько можно?! — доносился с балкона визгливый голос Нонны Аркадьевны, такой громкий, что слышно было даже через дверь. — Брось ты эту свою Дашу! Она тебе не пара! Ей нужны только твои деньги! Одумайся, пока не поздно! Даша сжала кулаки. Каждый божий день. Уже третий месяц. Свекровь звонила сыну и требовала одного: расстаться с невестой...