На жизненных путях

Суд отдал квартиру пополам. Мне и сестре. Поровну. Как требует закон. Моя сестра Людмила приехала на суд из Санкт-Петербурга. Специально. С адвокатом. С видом человека, который знает свои права и готов их отстаивать. Я смотрел на неё в зале суда. Последний раз мы виделись на похоронах мамы. До этого — три года назад. На день рождения мамы. Она приехала на два дня. Привезла цветы. Поговорила с мамой. Уехала. За десять лет — пять приездов. По два-три дня каждый. А я — каждый день. Десять лет. Каждое утро...

«Этот живот от чужого молодца!» Свекровь Тамара Ивановна стояла у моей двери. На лестничной площадке. С перекошенным лицом. С трясущейся рукой, в которой она зажимала какую-то бумажку. «Тамара Ивановна, потише, пожалуйста. Соседи услышат.» «А пусть слышат! Пусть весь подъезд узнает, какая у моего сына жена! Мой сын в командировке полтора года был! С февраля прошлого года! Вернулся в августе! А ты на седьмом месяце! Ты что, нас за дураков считаешь?!» «Тамара Ивановна. Серёжа знает все даты. Мы с ним всё обсуждали...

В первую брачную ночь мой муж ушёл в сарай. К двенадцати часам. После того, как все гости разошлись. После того, как мы сели на кровать, в нашу первую совместную ночь, и я думала, что у нас сейчас будет та самая «волшебная ночь», о которой говорят. «Ир. Подожди. Мне надо… в сарай. На минуту.» Я моргнула. «Лёш. В сарай? Сейчас? Ночью?» «Да, Ир. На минуту. Не пугайся.» «Лёш, может, утром? Что у тебя там в сарае ночью?» «Ир, доверься мне. Я скоро вернусь.» И Лёша ушёл. В сапогах. В куртке. Через двор...

«Да ты без меня никто! Без меня ты в этой жизни ничего не достигла бы! Поняла?» Денис стоял посреди кухни. Кричал. С красным лицом. С трясущимися руками. С такой яростью, как будто я ему причинила какую-то страшную обиду. А я ему всего лишь сказала, что хочу с ним поговорить о его поиске работы. Серьёзно. Потому что у нас уже полтора года эта тема не двигается. «Денис. Я ничего не говорила про „без тебя“. Я просто говорю, что я устала тащить всё одна.» «Что ты тащишь? Ты со своей работой возишься...

«Кто, Лена?» «Это Андрей. Мы… это началось два месяца назад. Я не хотела. Я правда не хотела.» Дима сидел напротив меня на нашей кухне. С телефоном в руке. С открытыми сообщениями. С моим открытым перепиской с его собственным братом. Андрей. Мой деверь. Младший брат Димы на пять лет. Тридцать четыре года ему. Незамужний программист. Жил один в съёмной квартире в нашем городе. Дима моргнул. Один раз. Потом ещё. Потом отложил телефон. «Лена. Ты с моим братом. Два месяца. Андрей. Мой собственный брат...

«Ты изменила мне?» «Я не хотела. Это случилось само.» Эти слова повисли между нами на кухне. В четверг вечером. Я только что пришла с работы. Андрей сидел за столом. С моим телефоном в руке. С открытыми сообщениями, в которые я забыла поставить пароль. Я смотрела на него. С искажённым лицом. Без слов больше. Только эти две фразы у меня были. «Это случилось само.» Андрей положил телефон. Очень тихо. На стол. Перед собой. «Лера. Я тебя ещё раз спрошу. Чтобы я понял правильно. Ты с этим… Сергеем Петровичем… была...

В понедельник вечером я поставила на стол одну тарелку. Свою. С гречкой, котлетой и салатом. Перед мужем была пустая столешница. Чистая. Без приборов. Без салфетки. Без хлеба. Сергей зашёл на кухню. Голодный, как обычно после своего «трудного дня перед компьютером». Сел за стол. Посмотрел. «Лен. А где мой ужин?» «Серёж. Я приготовила только на себя.» «Не понял.» «Серёж. Я объясню. С сегодняшнего дня ужин в этом доме только для тех, кто за него платит. Я плачу за свой ужин из своей зарплаты. Поэтому я его ем...

Я смотрела на банковскую выписку и не верила глазам. С маминого счёта за последние полтора года ушло три миллиона восемьсот тысяч рублей. Двенадцатью переводами. На карту моей племянницы Кристины. Меня зовут Марина. Мне сорок шесть лет. У меня есть мама. Татьяна Ивановна. Семьдесят восемь лет. Бывшая учительница математики. На пенсии уже восемнадцать лет. И есть моя племянница. Кристина. Дочка моего брата Алексея. Двадцать четыре года ей. Закончила экономический институт, работает менеджером в маленькой фирме, зарабатывает тысяч сорок в месяц...

Я стояла в коридоре с двумя детьми и тремя чемоданами. На улице минус восемнадцать. За окном уже темно. Шесть вечера, февраль, Подмосковье. «Уходи. И детей забирай. Это мой дом, не твой. Сегодня же уходи, или я полицию вызову.» Свекровь Раиса Сергеевна стояла напротив меня. С каменным лицом. С трубкой телефона в руке. Готовая нажать «вызов» в любую секунду. «Раиса Сергеевна. У меня двое детей. На улице мороз. Куда я их повезу в полвечера? У меня и денег на гостиницу нет.» «Не моё дело, куда. Твой муж тебя бросил неделю назад...

Чай был зелёный, с жасмином. Я только что заварила. Из новой пачки, которую мне подарила сестра на восьмое марта. Чашка стояла на кухонном столе. Дымила. Я отвернулась к плите перевернуть оладьи. Услышала за спиной звук текущей воды. Обернулась. Олег стоял у раковины. С моей чашкой в руке. Перевёрнутой. Чай тонкой струйкой стекал в раковину. Жасмин кружился по поверхности воды и исчезал в сливе. «Олег. Ты что делаешь?» «Лена. Я тебе сто раз говорил. Не оставляй чашки на столе, когда я хочу есть...

Я открыла свою спальню и увидела чужие вещи на моей кровати. Чёрный женский пуховик. Большая клетчатая сумка. Косметичка с раскрытым кремом для рук. Стопка чьего-то нижнего белья, аккуратно сложенная. Я стояла в дверях и не понимала. У меня в спальне. На моей двуспальной кровати, на которой я сплю двенадцать лет с моим мужем Денисом. Лежат чужие вещи. «Свекровь!» Я повернулась. Прошла через коридор. Зашла на кухню. На моей кухне сидела моя свекровь, Татьяна Михайловна. И её сестра. Я её знала. Зинаида Михайловна...