Империи и Идеи

Днем в Сахаре воздух раскаляется до сорока градусов. Ночью температура падает до минуса. И в этой дикой разнице живут люди. Десять тысяч лет назад здесь не было ни песка, ни камня. Сплошная зеленая саванна. Озера, реки, плодородные земли. Люди охотились, ловили рыбу, сеяли и пасли скот. Именно отсюда, как считают ученые, и пошла первая большая цивилизация — египетская. Представьте себе: вместо бескрайних барханов — густая трава по пояс, антилопы и даже слоны. А потом климат качнулся. Ученые изучили донные отложения у западного побережья и поняли: влажные периоды и сухие приходят по кругу...

Я всегда думала, что фарисеи — это просто злодеи из детских рассказов про Библию. Такие в белых одеждах, с каменными лицами, которые только и ищут, кого бы осудить. Но когда я копнула глубже, всё перевернулось. Они были обычными людьми с железными принципами, и их история с Иисусом — это не чёрно-белое кино, а настоящий клубок страстей и ошибок. Во времена Христа в Иудее кипела религиозная жизнь. Три течения делили влияние: саддукеи, фарисеи и ессеи. Саддукеи — элита, священническая верхушка. Они...

Я сижу вечерами и перелистываю старые заметки о тех годах. И каждый раз ловлю себя на мысли: как же один парень из обычной семьи смог подняться так высоко. Мальчик Миша родился в 1931-м в Ставропольском крае. Семья крестьянская, ничего особенного. Но уже в одиннадцать лет ему пришлось столкнуться с войной лицом к лицу. По маминым рассказам, во время оккупации он ощипывал гусей для немецких солдат и таскал воду для бани. Сам Михаил Сергеевич этот эпизод всегда отрицал. Мол, мама что-то напутала. А может, просто не хотел вспоминать...

Тихая июльская ночь 1937 года в Москве. Душно. Окна элитного дома в Романовском переулке распахнуты настежь. Редкая машина только и нарушит тишину. На рассвете к подъезду подкатывает чёрный воронок НКВД. Три сотрудника в штатском поднимаются на третий этаж. Дверь не заперта. За ней — твёрдый мужской голос: «Не заперто. Можете войти». В полутёмной прихожей их встречает сам Климент Ворошилов. В одном нательном белье. В левой руке — наградной маузер с орденом Красного Знамени на рукоятке. «Чем могу служить, господа?» — спокойно спрашивает нарком обороны...

Одна фраза, брошенная между делом американским журналистам в конце семидесятых, перевернула всё. Громыко спокойно сказал: для прохода Черноморского флота через Босфор хватит пары ракетных залпов. Появятся ещё два пролива, но, увы, без Стамбула. Турция больше никогда не поднимала этот вопрос. Вот такой он был, Андрей Андреевич. Не кричал, не угрожал вслух. Просто ставил точку. Родился он в 1909-м в крошечной белорусской деревне Старые Громыки. Семья бедная, отец летом не в поле, а на сплаве леса — работа, от которой руки в мозолях навсегда...