История без Пыли

В юго-западной Африке, в суровой пустыне Намибии, есть народ, который не гонится за городскими удобствами. Химба. Их девушки с красной кожей и заплетенными косами попадают даже на обложки National Geographic. И не просто так — они правда выглядят так, будто сошли с картины о вечной красоте. Численность сейчас около пятидесяти тысяч человек. Они говорят на своем языке отжихимба, близком к хереро, но держатся отдельно, чтобы не потерять обычаи. Основное занятие — скот. Коровы, овцы, козы. Стадо для них не просто еда, а настоящий капитал, который передают детям и внукам...

Толпа на улице ревела: «Руцкой — президент!» А его жена Людмила в это время просто молчала. Потом, когда мужа выпустили, она дала интервью и сказала то, от чего у многих челюсть отвисла. Мол, у Александра не всё в порядке с головой. Вот так вот, подруги. Кремлевская жена, которая вроде должна быть опорой, вдруг повернулась совсем другой стороной. Они познакомились, когда он еще был молодым офицером. Александр смотрел на Людмилу и повторял: «Какая же ты изящная, интеллигентная, замечательная». Ради нее он оставил первую жену Нелли и сына...

Сижу вечером и разбираю старые семейные фото. У половины знакомых — Гольдберг, Розенберг, Левин. Звучит чисто по-немецки, а все знают: корни еврейские. Почему именно так сложилось? Сейчас расскажу по-человечески, без сухих дат и энциклопедий. В древности евреи вообще обходились без фамилий. Имя плюс «бен» — сын такого-то. На камнях надгробий и в бумагах хватало. Но ближе к Средним векам раввины и богатые семьи уже передавали родовые прозвища детям. Это была привилегия уважаемых. А вот когда всех заставили — только в конце восемнадцатого века...

Знаете, иногда история преподносит такие повороты, что даже не верится. Весна 327 года до нашей эры. Высокие горы Согдианы, снега по колено, крепость на скале, которую местные называли неприступной. Отец Роксаны, вельможа Оксиарт, спрятал туда всю семью, думая переждать бурю. А буря пришла в лице Александра. Его воины сделали то, что казалось невозможным. Тридцать отчаянных парней ночью полезли по отвесной стене, вбивая железные колышки, рискуя сорваться каждую секунду. Несколько упали, но остальные добрались до верха и махнули белыми поясами — сигнал сдачи...

Сижу вечером с потрёпанной книгой в руках. «Мастер и Маргарита». В который раз открываю — и снова будто впервые. Воланд появляется на Патриарших прудах, говорит с Берлиозом и Бездомным, а я ловлю себя на мысли: да это же не просто «иностранец-консультант». Это целый пазл из мифов, легенд и личных историй Булгакова. И вот я решила пройтись по каждому члену его свиты. Не сухо, как в учебнике, а так, как будто мы с подругой за чаем болтаем. Воланд. Разные глаза — зелёный с золотыми искрами и чёрный мёртвый...