Маша и Даша. Жизнь с корги

Я обнаружила это в понедельник утром. Угол нашего светло-серого дивана — того самого, который мы выбирали полдня в магазине — был аккуратно, методично обгрызен снизу. Не порван, не разодран, а именно обгрызен. Равномерно, сантиметра на три в глубину. Маше тогда было восемь месяцев. Я стояла и смотрела на этот угол. Маша сидела рядом и тоже смотрела на него — с видом человека, который видит это впервые и тоже очень удивлён. Я решила что это щенячество. Режутся зубы, всё нормально, пройдёт. Купила специальные игрушки для жевания — три штуки разных форм и твёрдости...

Это произошло в первый же месяц. Я поставила на край кухонного стола тарелку с бутербродами — отвернулась буквально на минуту налить чай — и вернулась к пустой тарелке. Тарелка стояла на месте. Бутербродов не было. Маша сидела у холодильника и смотрела в пол с видом человека, который очень занят своими мыслями. Даша лежала в гостиной и делала вид, что спала. Я посмотрела на Машу. Маша посмотрела на меня. Никаких крошек, никаких следов. Чисто сработано. С этого дня у нас в доме изменилась вся топография поверхностей...

Это случилось в октябре. Мы с мужем и девочками поехали к моей маме — далеко, на целый день, ночевать не планировали, но вернуться должны были не раньше девяти вечера. Маше и Даше тогда был год и два месяца. Теоретически уже достаточно взрослые чтобы провести день дома одни. Теоретически. Воды налили с запасом — две большие миски. Еды тоже. Игрушки разложили по всей квартире, чтобы было чем заниматься. Муж прошёлся по комнатам, убрал всё что можно убрать повыше. Я закрыла дверь в спальню — на всякий случай...

У нас во дворе живёт рыжий кот. Большой, лохматый, абсолютно уверенный в своём праве на всё что находится в радиусе пятидесяти метров. Зовут его, насколько я знаю от соседей, Тихон. Тихон — это ирония, потому что тихим он не бывает никогда. Маша увидела Тихона в первый раз примерно полгода назад. Мы шли на утреннюю прогулку, вышли из подъезда, и вот он — сидит на скамейке, щурится на солнце, никуда не торопится. Маша его заметила метров с десяти. Остановилась как вкопанная. Уши встали ещё выше чем обычно, хвост поднялся, всё тело напряглось...

Всё началось примерно полтора года назад. Муж снял носки у дивана, как обычно, положил рядом с тапочками и ушёл на кухню. Вернулся — один носок есть, второго нет. Мы оба посмотрели на Машу. Маша смотрела в окно с видом человека, которому совершенно нечего скрывать. Носок нашли через двадцать минут. Под кроватью, аккуратно свёрнутый. Целый, без следов зубов. Просто лежал там, как будто так и было надо. Муж забрал носок, надел, ничего не сказал. Я ждала реакции. Реакции не последовало. Муж — человек выдержанный...