Советский ГОСТ | Светлана Попова

– Подписывай, Наташа. Камеры пишут, врач своё заключение дал, а суду остаётся только увидеть, как ты опять срываешься. Сергей положил перед ней три листа и придвинул ручку к правой руке. На первом было заявление об уходе Натальи с должности директора. На втором – решение о передаче управления фирмой Сергею. На третьем стоял липкий стикер с крупной надписью: «Подписать здесь». Рядом с кухонным столом стоял Артём, сын Сергея от первого брака, и снимал всё на телефон. Наталья Викторовна посмотрела на листы, потом на маленькую камеру возле банки с кофе...

– Витя сказал, можно, – заявила Марина Сергеевна и открыла сервант так уверенно, будто он стоял у неё дома. – Светке на свадебный стол это серебро нужнее. А тебе, Оля, оно зачем? Лежит без дела, только место занимает. Ольга Петровна Лунёва стояла у праздничного стола с ножом для торта в руке. Ей исполнилось 55 лет, гости уже подняли первый тост, муж важно сидел во главе стола, а его сестра при всех вытаскивала из серванта старинные ложки, вилки, щипцы для сахара и маленькую сахарницу с вмятиной на боку...

– Твои пакеты у баков, Ирина. Ключи можешь больше не искать, – сказала Людмила Ивановна и подняла связку так, будто показывала всем во дворе доказательство победы. – Сын оформил квартиру на себя. Ты сама отказалась, так что не изображай хозяйку. Ирина остановилась у подъезда с рабочей сумкой на плече. У мусорных баков стояли два чёрных пакета, набитые её вещами. Один пакет уже порвался, и на мокром асфальте лежали кухонные полотенца, расчёска, старая записная книжка и серый кардиган с большой деревянной пуговицей...

– Кому нужны твои тряпки, мам? Я всё вывезла, – сказала Кристина в трубку. – В квартире живут люди, которые платят. А ты пока у Ларисы. Тебе одной много не надо. Вера Павловна стояла на лестничной площадке с дорожной сумкой в руке. Ключ входил в дверь только наполовину и дальше не шёл. Изнутри гремела музыка, кто-то смеялся, у порога лежали чужие кроссовки и пакет из продуктового магазина. На её коврике. Перед её квартирой. – Открой дверь, – сказала она. – Я приехала домой. – Мам, не начинай, – устало ответила дочь, будто это Вера Павловна сейчас сделала что-то стыдное...

– Ты свои кастрюли убери, они Алине мешают, – сказал Игорь и поставил на Маринин кухонный стол чужой пакет с краской для волос. – Она теперь у меня живёт. Привыкай. Марина Михайловна остановилась в дверях кухни с сумкой в руке. На её крючке в прихожей висела чужая куртка, возле шкафа стояли женские сапоги, а из ванной пахло краской. В общей двухкомнатной квартире, где после развода каждому принадлежало по половине, бывший муж распоряжался так, будто Марина была квартиранткой. Из ванной вышла Алина...