Всё о животных!

Надежда Ивановна узнала о том, что муж в реанимации, в семь утра, когда ещё стояла у плиты и помешивала кашу. Телефон зазвонил, она сняла трубку, и незнакомый голос сказал ей спокойно и деловито, что Сергей Михайлович Ларин доставлен в больницу с инсультом и что ей надо приехать. Вот и всё. Каша продолжала булькать, за окном ехала машина, соседи сверху двигали стулья — мир не заметил, что что-то случилось. Ей было пятьдесят два года. Сергею — пятьдесят пять. Жили вместе тридцать лет, вырастили двоих сыновей, построили дом в деревне, до которого так и не добрались нормально пожить...

Надежда Фёдоровна возвращалась с работы в половине восьмого вечера, когда увидела его впервые. Он лежал прямо на асфальте у мусорного бака — крошечный, умещавшийся на ладони, с закрытыми глазами и почти незаметным дыханием. Рядом валялась коробка из-под печенья, в которой, судя по всему, его и принесли сюда. Надежда Фёдоровна остановилась, нагнулась, потрогала пальцем. Котёнок был холодный и не пошевелился. — Господи, — сказала она вслух, хотя вокруг никого не было. Она огляделась по сторонам, как будто надеялась, что кто-то выйдет и скажет ей, что делать...

Надежда Григорьевна всю жизнь считала, что хорошо знает людей. Тридцать два года в школе — это не шутки. За такой срок научишься читать человека с первого взгляда: вот этот будет списывать, этот вырастет порядочным, а этот — нет. Она не хвасталась этим умением, просто знала, что оно есть, и опиралась на него, как на что-то надёжное. Пока не появился Серёжа Волков. Он пришёл в её седьмой класс в октябре, посреди учебного года, что само по себе уже было плохим знаком. Таких детей она навидалась — перекати-поле,...

Дед Матвей умирал уже третий раз в жизни. По крайней мере, именно так он сам об этом говорил — с той особенной усмешкой, от которой у людей почему-то перехватывало дыхание. Первый раз — в пятьдесят седьмом, в горах, когда лавина накрыла их отряд и он трое суток пролежал под снегом. Второй — когда схоронил жену и сына в один год. Третий раз он умирал сейчас, в районной больнице, в палате с облупившейся краской и скрипучей кроватью. — Матвей Семёнович, вы меня слышите? — молоденькая медсестра Катя тронула его за плечо...

Валентина Петровна не любила, когда её называли бабушкой. Не потому что стеснялась возраста — шестьдесят семь лет она носила с достоинством, как носят хорошее пальто. Просто слово это казалось ей каким-то окончательным. Как точка в конце предложения. — Валя, ну ты же бабушка уже фактически, — говорила подруга Люда при каждой встрече. — Смирись. — Фактически — это ещё не официально, — отвечала Валентина Петровна и меняла тему. Внучка Соня официально появилась на свет три года назад, и именно тогда Валентина Петровна поняла, что с сердцем у неё что-то не так...