Всё о животных!

Жара стояла такая, что асфальт плавился прямо под ногами. Ольга Васильевна возвращалась с рынка, перехватывала тяжёлые пакеты из руки в руку и мечтала только об одном — добраться до дома и выпить холодного кваса. Она уже сворачивала в свой переулок, когда увидела собаку. Та лежала прямо у мусорного бака. Крупная, с чёрно-рыжей шерстью, явно овчарка. На шее болтался ошейник — дорогой, кожаный, с металлической пряжкой. Собака смотрела в одну точку и не реагировала ни на шум машин, ни на детей, которые пробегали мимо...

Дом Марии Ефимовны стоял на углу, и его было видно из окон доброй половины улицы. Небольшой, деревянный, с зелёными ставнями, которые она красила каждую весну. Когда её не стало, ставни больше никто не красил, и за два года они выцвели до цвета старой травы. Пёс оставался. Звали его Орлик — хотя Марина Петровна из соседнего дома говорила, что это смешное имя для такого пса. Орёл предполагает что-то стремительное и гордое, а Орлик был огромным, лохматым, тёмно-серым, похожим не столько на птицу, сколько на кусок грозовой тучи, который упал во двор и решил там остаться...

Люба пропала в начале октября, когда по утрам уже подмерзали лужи и трава во дворе стояла седая от инея. Клавдия Ивановна хватилась её не сразу — думала, лежит где-нибудь в саду, греется на последнем осеннем солнышке. Люба любила это дело: найдёт пятачок, куда ещё дотягивается свет, свернётся и дремлет, положив морду на лапы. Не беспокой, мол, я занята. Но к обеду собаки во дворе не было. Клавдия Ивановна обошла весь участок, заглянула за баню, за поленницу, в старую будку, которую Люба давно забросила в пользу сеней...

— Не забирайте, он кусается, — сказала женщина за стойкой и виновато улыбнулась. — Серьёзно. Он уже троих волонтёров покусал. Мы его Террором зовём. Лена посмотрела туда, куда кивнула сотрудница приюта. В дальнем углу вольера, за металлической сеткой, сидел пёс. Не большой и не маленький. Рыжевато-серый, лохматый, с одним надорванным ухом. Он смотрел прямо на неё — не с мольбой, как смотрят другие собаки в таких местах, а с каким-то угрюмым достоинством. Мол, я тебя вижу. И мне всё равно. — Давно он у вас? — спросила Лена...

Серёжа Малинин шёл домой с рыбалки в половине седьмого утра, когда увидел мешок. Он бы, наверное, и не обратил внимания — мало ли что прибивает к берегу, — но мешок двигался. Слабо, едва заметно, но двигался. Серёжа остановился, прищурился, потом бросил удочки прямо в траву и полез в воду, не снимая сапог. Мешок был завязан верёвкой. Серёжа дёргал узел секунд двадцать, потом плюнул, достал нож и просто разрезал. Внутри было двое щенков. Один уже не двигался. Второй поднял голову и посмотрел на него мутными, почти закрытыми глазами...