Всё о животных!

Кошку звали Муха, и это имя она получила не за маленький размер — размер у неё был вполне приличный — а за то, что в котёночьем возрасте носилась по квартире с такой скоростью, что Надя, которой тогда было лет шесть, кричала вслед: «Муха летит, муха летит!» Так и прижилось. Надя выросла, Муха тоже, и теперь это была степенная черно-белая кошка с пятном на носу, похожим на кляксу, и с совершенно особенным отношением к режиму дня. Режим она блюла строго — строже, пожалуй, чем любой будильник. Надина мама, Светлана Андреевна, заметила это не сразу...

Первый раз Андрей Павлович заметил её в среду. Стояла у ворот школы — крупная, рыжая, с белым пятном на груди, ухоженная на вид. Не бродячая, сразу видно: шерсть чистая, на шее ошейник синий, кожаный. Просто стояла и смотрела на вход, как будто ждала кого-то конкретного. Андрей Павлович как раз шёл на вторую смену с тетрадями под мышкой. Притормозил, посмотрел на собаку. — Чья? — спросил он вслух, ни к кому особо не обращаясь. Собака покосилась на него и снова уставилась на ворота. — Ну-ну, — сказал он и пошёл дальше...

Наташа нашла его в мае, в самом конце учебного года, когда во дворе уже вовсю цвела черёмуха и пахло так, что даже уроки казались немного приятнее. Кот сидел под лавочкой у подъезда — рыжий, облезлый с одного бока, с надорванным ухом и таким видом, будто жизнь его давно разочаровала, но сдаваться он не собирается. Наташе было девять лет, и она была из тех детей, которые не могут пройти мимо. Она легла прямо на асфальт — портфель рядом, колени уже в пыли — и протянула к нему руку. — Не бойся. Я не обижу...

Пёс появился во дворе в середине ноября, когда уже лёг снег и по вечерам подмораживало. Никто не видел, откуда он пришёл. Просто однажды утром жильцы второго подъезда обнаружили его у мусорных контейнеров — большой, чёрно-белый, с обвисшими ушами и видом человека, которого жизнь потрепала, но не сломила. Галина Петровна с третьего этажа наткнулась на него первой, когда шла выбрасывать мусор в половине восьмого. Пёс поднял на неё взгляд, не залаял, не бросился — просто смотрел. — Ты ещё откуда? — сказала она вслух, ни к кому особо не обращаясь...

Наташа вернулась из роддома в пятницу, в начале декабря, когда уже стемнело и на улице мело. Сергей нёс сына на руках — завёрнутого в конверт с голубой лентой, крошечного и серьёзного, — и всё время смотрел под ноги, боясь поскользнуться. Наташа шла рядом, придерживаясь за его локоть, и молчала. После недели в больнице она очень хотела домой. Граф сидел в прихожей. Сидел смирно, не прыгал, не скулил — только смотрел, как они входят, и нос у него работал напряжённо, втягивая незнакомые запахи. Граф...