Три часа ночи. София, столица Болгарии. На тихой посольской улице ни одного прохожего. Двое мужчин в тёмных костюмах бесшумно скользнули к чёрному входу здания. Один достал ключ. Замок щёлкнул. Дверь открылась. Впереди – шифровальный отдел иностранного посольства. Сейфы. Документы. И ровно четыре часа до рассвета. Так начиналась одна из самых дерзких серий операций советской разведки. О ней долгие десятилетия не знал никто, кроме горстки офицеров КГБ и нескольких человек в Кремле. А потом участники заговорили...
Дела минувших дней
Шестнадцать строк, которых боялся Пастернак – а их автор прочитал их прямо на допросе
В ночь с 16 на 17 мая 1934 года в квартиру номер 16 на Нащокинском переулке постучали. Собственно, не постучали – вломились. Трое чекистов по ордеру за номером 512, подписанному заместителем председателя ОГПУ Яковом Аграновым. А хозяин квартиры – невысокий сорокатрёхлетний литератор с нервным лицом – стоял посреди комнаты и смотрел, как перетряхивают его бумаги. Жена – Надежда Яковлевна – молча курила у стены. Рядом сидела гостья, которая случайно оказалась в доме в ту ночь, – Анна Ахматова. Две женщины наблюдали, как чекисты топчут каблуками стихотворные наброски, разбросанные по полу...
Семь немецких кораблей сутки искали подлодку прямо под собой – и не нашли
Над подводной лодкой шёл корабль. Потом ещё один. И ещё. Акустик вжался в наушники. Шум винтов нарастал, как гул приближающегося поезда. Семь кораблей – два эсминца и пять сторожевиков – утюжили море прямо над их головами. А внизу, в стальном корпусе толщиной в несколько сантиметров, замер экипаж из сорока пяти человек. Они не могли всплыть. Не могли уйти. Не могли даже дышать в полную силу – вентиляцию отключили. Это был февраль 1944 года. Баренцево море. И подводная лодка С-56, которую немцы уже неоднократно объявляли потопленной...
У него был только топор и котёл с супом – 4 немецких танкиста сдались сами
В августе сорок первого года обед для бойцов 91-го танкового полка готовился в тихой лощинке под Двинском. Суп почти дошёл. Повар помешивал варево и прислушивался к далёкой канонаде. Через час можно было бы накормить ребят. И тут из-за деревьев послышался рёв мотора. Не нашего мотора. Немецкий танк полз прямо на полевую кухню. А за спиной повара, в нескольких сотнях метров, располагался штаб. У двадцатидвухлетнего красноармейца Ивана Середы было ровно два предмета: винтовка и топор. Против брони, пулемёта и четырёх танкистов внутри...
Советский гроссмейстер 23 партии побеждал, а в двадцать четвёртой сделал то, о чём молчал полвека
Москва, весна 1951 года. В Колонном зале Дома Союзов стоит тишина. Двадцать три партий позади, осталась последняя. Молодой гроссмейстер за доской сидит неподвижно. Ему двадцать семь лет, и он на расстоянии одного хода от шахматной короны. Но вместо хода к победе он делает ход к поражению. Так что же случилось с Давидом Бронштейном – человеком, который мог стать чемпионом мира, но не стал? И главное – почему? Бронштейн родился в 1924 году в Белой Церкви, под Киевом. Шахматы освоил в городском Дворце пионеров...
Внутри советского снаряда нашли то, что немцы искали два года – и так и не разгадали
Где-то в Тюрингии, в одном из засекреченных испытательных центров вермахта, немецкий инженер-химик склонился над металлическим цилиндром. Перед ним лежал трофей, который доставили прямо с Восточного фронта – советский реактивный снаряд М-13 калибра 132 миллиметра. Тот самый, которым стреляла установка, наводившая ужас на немецкую пехоту. Инженер аккуратно вскрыл ракетную камеру. Внутри обнаружились семь пороховых шашек – шесть уложены по окружности, одна строго в центре. Каждая – диаметром 40 миллиметров и длиной чуть больше полуметра...
