Дела минувших дней

Балтика. Ночь. Январь сорок пятого. Подводная лодка С-13 шла в надводном положении. Волны швыряли её, как спичечный коробок. Температура – минус восемнадцать. Вахтенные на мостике покрывались ледяной коркой за считанные минуты. Командир Александр Маринеско не спускался в центральный пост уже несколько часов. Он ждал. А потом на горизонте показались огни. Огромный корабль шёл в сопровождении конвоя. Даже в темноте было видно – судно колоссальное. Маринеско прильнул к биноклю и не поверил собственным глазам: такие корабли подводникам попадаются раз в жизни...

Плац концлагеря. Несколько тысяч человек стоят ровными шеренгами на морозе. Измождённые, в полосатых робах, они смотрят на невысокого пожилого человека, которого двое конвойных ведут к трибуне. Ему за шестьдесят. Он истощён, но спина прямая, а взгляд такой, что конвоиры невольно отводят глаза. Немецкий офицер зачитывает перед строем 'предложение': генерал-лейтенант инженерных войск Красной Армии может прямо сейчас согласиться сотрудничать с Германией. Условия щедрые – лаборатория, жильё, паёк, свобода передвижения...

Первое мая 1960 года. Праздничное утро. По улицам советских городов готовились пройти колонны с красными флагами, а на трибунах уже собирались чиновники в парадных костюмах. Но в штабе ПВО страны в этот день было не до праздника. На экранах радаров появилась отметка – высотная цель шла со стороны Афганистана, с юга, и двигалась на север. Прямо в сердце Советского Союза. Высота – двадцать тысяч метров. На такой высоте не летал ни один обычный самолёт. Зенитные орудия не доставали. Истребители захлёбывались разреженным воздухом и сваливались в штопор, не дотянув нескольких километров...

Рожь стояла высокая – по грудь. В ней и пряталось орудие. С холма хорошо просматривались шоссе и мост через речку Добрость. Тихо. Только птицы. А где-то за лесом уже гудела земля от гусениц десятков танков. У пушки оставался один человек. Ему было двадцать лет. Вчерашний заводской парень из Орла, старший сержант Николай Сиротинин, стоял у орудия и ждал. Шестьдесят снарядов лежали рядом, аккуратно разложенные. Этого хватит. А не хватит – есть ещё карабин. Но как вообще он тут оказался – один, на всём этом огромном поле? Николай Сиротинин родился 7 марта 1921 года в Орле...

Над степью под Запорожьем горел истребитель. Мотор захлебнулся, ручка управления не слушалась. Три 'мессершмитта' шли сзади, добивая подраненную машину. Земля неслась навстречу. Грохот. Удар головой о приборную доску. Темнота. Лётчик очнулся в поле, рядом с дымящимся корпусом своего МиГ-3. Он был жив. И это был не первый, и не последний раз, когда его пытались убить. Его звали Александр Покрышкин. Он родился 6 марта 1913 года в Новониколаевске – будущем Новосибирске – в бедной рабочей семье. Отец хотел, чтобы сын стал счетоводом...

8 февраля 1945 года. Остров Узедом, Балтийское побережье Германии. По лётному полю аэродрома Пенемюнде бредут десять человек в полосатых робах. Они еле переставляют ноги. Конвоир не обращает на них внимания – обычная рабочая команда, расчищающая снег. Через несколько минут эти десять скелетов угонят тяжёлый бомбардировщик Heinkel He 111. Но на Родине их ждут не ордена. Их ждёт допрос. Лётчик-истребитель Михаил Девятаев попал в плен летом 1944 года. Его самолёт был подбит, а сам он – контужен и схвачен...

Пятнадцатилетняя Катя Михайлова прибавила себе три года, чтобы попасть на фронт. В военкомате на неё посмотрели с сомнением, но документы приняли. Шёл 1941-й, мужчин не хватало, и вопросов задавали всё меньше. Она не знала, что впереди – четыре года под огнём, десятки вынесенных с поля боя солдат и два представления к высшей награде страны. И что награду эту она получит только через сорок пять лет. А ещё она не знала, что тысячи таких же девчонок, прошедших всю войну на передовой, после Победы спрячут свои ордена в дальний ящик...

Февраль 1943 года. Красная армия входит в освобождённый Краснодон. Солдаты видят город, раздавленный оккупацией. Но самое страшное ждёт их не на улицах. На окраине, у заброшенной шахты № 5, собираются люди. Женщины кричат. Мужчины стоят молча. Из пятидесятитрёхметрового шурфа поднимают тела. Десятки тел — молодые, изуродованные. Так страна узнала о «Молодой гвардии» — подпольной организации, в которой почти никому не было и двадцати лет. Но что на самом деле произошло в Краснодоне? И почему правда...

В январе 1924 года Ленин умирал в Горках. Тело отказывало, речь давно пропала, но разум ещё цеплялся за жизнь. А в Кремле уже делили власть. Шесть имён. Шесть ближайших соратников вождя. Каждый из них мог возглавить страну. Каждый считал себя достойным. И каждый через считаные годы окажется либо в могиле, либо в изгнании. Как так вышло? Ленин знал, что будет после него. Не догадывался, не предчувствовал – знал. В декабре 1922 года, уже тяжело больной, он продиктовал документ, который войдёт в историю как 'Письмо к съезду'...

В 1962 году в Москве вышла книга, которую почти никто не заметил. Тираж небольшой. Название скучное, как расписание электричек: 'Метод краевых волн в физической теории дифракции'. Автор – молодой советский физик Пётр Уфимцев, сотрудник Института радиотехники и электроники Академии наук. Книга была о математике. О формулах, описывающих поведение электромагнитных волн при столкновении с объектами разной формы. Проще говоря – о том, как радиолокационный луч 'отскакивает' от предметов. Коллеги отнеслись к работе уважительно, но без восторга...

Его ввели в кабинет следователя ранним утром. Бывший нарком внутренних дел, человек, перед которым ещё год назад дрожала вся страна, выглядел жалко. Худой, осунувшийся, с потухшим взглядом. Николай Ежов знал процедуру лучше кого бы то ни было. Сам отправил на допросы тысячи людей. Теперь машина, которую он выстроил, перемалывала его самого. Но следствие торопилось. Десять месяцев от ареста до расстрела – для человека такого ранга это необычно быстро. Словно кто-то наверху хотел, чтобы Ежов замолчал как можно скорее...