Чернила и печенье

Когда я начинала писать «Бюро забытых вещей и ненайденных носков», я не думала о конкурсах. Я думала о том, куда девается второй носок. Серьёзно — это был первый импульс. Я стояла перед стиральной машиной, держала в руках одинокий чёрный носок и вдруг поняла: он же не просто потерялся...

Кузьма Фёдорович сегодня сидел на балконе, щурился на солнце и делал вид, что он — часть интерьера. Только часть интерьера, которая иногда орёт дурным голосом, требуя завтрак, и роется в цветочном горшке, потому что там, кажется, зарыто сокровище...

Вчера Кузьма Фёдорович уронил банку со сметаной. Не просто уронил — столкнул с таким видом, будто она сама виновата. Сметана, конечно, разбилась. Кузьма, конечно, сделал лицо «я не я, сметана сама». А я, вытирая пол, вдруг подумала: до чего же часто в моих книгах фигурирует еда...

Однажды я сидела на кухне, пила чай и смотрела, как Кузьма Фёдорович пытается залезть в пустую коробку из-под печенья. Коробка была в два раза меньше кота, но Кузьму это не смущало. Он пыхтел, мял картон, утрамбовывал себя лапами и в итоге уместился — правда, в позе, напоминающей скрученный носок...

Среда. Середина недели. Кот уже успел трижды обидеться: сначала на то, что я не дала ему сливок (он их не просил, но я должна была догадаться), потом на то, что я долго смотрела в окно (он решил, что я игнорирую его величие), и наконец на то, что я посмела сесть за ноутбук и начать писать...