«Истории из жизни профессионалов»

Я повар в школьной столовой. Работаю здесь восемь лет. Школа обычная, на окраине Тулы, четыреста с лишним учеников. Моя задача простая: накормить их всех за три перемены. Двадцать минут на каждую. Первая смена, вторая, третья. Потом уборка, заготовки на завтра, домой. Меню утверждают заранее, на две недели. Я его не выбираю. Есть технологические карты, в них написано всё: сколько граммов масла, сколько соли, какая температура, какая подача. Моя работа, сделать ровно то, что написано. Не хуже и не лучше...

Я чиню машины пятнадцать лет. У меня свой гараж на окраине Воронежа. Два бокса, яма, подъёмник, компрессор, набор инструментов, который я собирал годами, и вывеска «Автосервис», написанная от руки на куске фанеры. Жена каждый год предлагает заказать нормальную вывеску. Я каждый год соглашаюсь и забываю. Клиенты у меня в основном постоянные. Район частного сектора, люди друг друга знают. Приезжают с жигулями, с нивами, с подержанными иномарками. Работа стандартная: замена масла, тормозные колодки, ходовая, иногда двигатель...

На заводе я работаю девятнадцать лет. Завод наш делает запорную арматуру: задвижки, вентили, краны для трубопроводов. Звучит не романтично, и выглядит соответственно. Цех, станки, металлическая стружка на полу, запах эмульсии и горелого металла. Зимой холодно, летом жарко. Зарплата средняя. Но я слесарь-сборщик шестого разряда, и менять профессию мне не хочется. Не потому что не смог бы, а потому что мне нравится делать вещи, которые потом стоят где-то в трубе и держат давление. Наш участок, это сборка...

Я обслуживаю лифты в четырёх домах. Все четыре стоят рядом, на улице Строителей, дома 10, 12, 14 и 16. Построены в начале восьмидесятых, лифты соответствующие. Кабины маленькие, тросы старые, автоматика капризная. По регламенту лифт нужно менять через двадцать пять лет. Этим уже за сорок. Деньги на замену собирают, но пока не собрали. Поэтому я прихожу каждый день и делаю так, чтобы они работали ещё немного. Меня зовут Юрий, мне пятьдесят три года. Образование среднее техническое, специальность «электромеханик по лифтам»...

Я работаю лесником двенадцать лет. Участок у меня в Костромской области, сорок квадратных километров леса. Ель, сосна, немного берёзы. Два озера, три ручья, одна грунтовая дорога, которую весной и осенью размывает так, что даже на уазике не проедешь. Ближайшая деревня, Сосновка, в четырнадцати километрах. Там магазин, почта и двадцать шесть жителей. Работа моя в основном состоит из ходьбы. Я хожу по лесу и смотрю. Звучит просто, но за день набирается пятнадцать-двадцать километров. Я слежу за состоянием...

На вахту я езжу четвёртый год. Месяц работаю, месяц дома. Место - Ямал, газовое месторождение. Зимой минус сорок, летом комары размером с виноград. Работа однообразная: я оператор технологических установок. Слежу за давлением, температурой, заполняю журналы. Звучит скучно, и обычно так и есть. Но та вахта в марте оказалась другой. Всё началось с Генки. Генка Сорокин приехал к нам новеньким. Невысокий, худой, лет тридцати. Раньше, по его словам, работал поваром в Самаре. Потом ресторан закрылся, жена ушла, кредит остался...

Я работаю таксистом семь лет. За это время в моей машине забывали всё: зонты, пакеты с продуктами, детские игрушки, однажды даже гитару. Обычно люди звонят, и я возвращаю вещи. Иногда не звонят. Тогда я жду пару недель и выбрасываю. Но одна история пошла совсем по другому сценарию. В тот вечер, в конце октября, я забрал пассажира с Курской. Мужчина лет пятидесяти, в хорошем пальто, с портфелем. Сел, назвал адрес на Полянке и сразу уткнулся в телефон. Всю дорогу молчал. Когда приехали, расплатился, быстро вышел и почти побежал к подъезду...

Я проснулся за минуту до будильника. Так бывает, когда работаешь по графику несколько лет подряд. Организм просто запоминает. Шесть утра. За окном ещё темно, ноябрь. Я сварил кофе, съел бутерброд с сыром и вышел из дома. До больницы двенадцать минут пешком. Я специально снял квартиру рядом, когда устроился в эту клинику четыре года назад. Меня зовут Андрей, мне тридцать шесть, я хирург в городской больнице. Не какой-нибудь гениальный светило. Обычный хирург, каких тысячи. Холецистэктомии, грыжи, аппендициты, иногда что-то посложнее...

Я работаю официантом в кафе на Садовой уже четвёртый год. Обычное место: завтраки, бизнес-ланчи, борщ, котлеты, компот. Народ рабочий, постоянные есть, знают меня по имени. В прошлый вторник сижу на перекуре сзади, курю, смотрю в телефон. Выхожу - а у входа стоит мужик лет пятидесяти, в старом пуховике, шапка натянута по брови. Держит в руках пакет из "Пятёрочки" и явно не знает, заходить или нет. Я спрашиваю: -Заходите, тепло, сейчас столик свободный будет. Он мнётся, потом говорит тихо: -Сынок, а у вас картой можно? У меня только карта, наличных нет совсем...

Меня зовут Женя, и я автоэлектрик. Работаю на себя уже восемь лет. У меня небольшой гараж на окраине города, вывеска из пластика, которую я сам заказывал, и сарафанное радио вместо рекламы. Этого хватает. Я люблю свою работу. Не так, как люди говорят в интервью для красоты, а по-настоящему. Мне нравится искать неисправности. Каждая машина - это задачка. Иногда простая, иногда такая, что сидишь до ночи и разговариваешь сам с собой. Эта история началась в четверг, в конце октября. Уже темнело рано, и я собирался закрываться, когда на площадку перед гаражом заехал белый Пежо 308...

Меня зовут Толя, мне сорок четыре. Работаю автослесарем в сервисе на промзоне. Сервис так себе: два бокса, одна яма, подъёмник вечно барахлит. Хозяин Геннадий экономит на всём, кроме своей Камри. История простая, но я до сих пор о ней думаю. В августе пришла женщина. Не приехала, а именно пришла, пешком. Лет шестьдесят, невысокая, в панамке. Сказала, что машина стоит во дворе, не заводится. Уже неделю. Муж раньше сам чинил, но его больше нет. Сказала это спокойно, без подробностей. Машина, говорит, Дэу Нексия, 2008 год...

Я дворник. Зовут Сергей, мне сорок три. Работаю в одном дворе на Сиреневой улице уже шестой год. Расскажу одну историю. В октябре прошлого года я сгребал листья у третьего подъезда и заметил конверт. Он лежал прямо на бордюре, толстый, незапечатанный. Я поднял его, заглянул внутрь и чуть не сел на асфальт. Деньги. Пачка пятитысячных. Я не считал, но на глаз там было тысяч двести, может больше. Первые секунд тридцать я просто стоял. Потом огляделся. Двор пустой, восемь утра, вторник. Камер у нас нет, только муляж над дверью первого подъезда...