Правовое зазеркалье

Юлия стояла посредине пустой комнаты, где когда-то висели люстры с хрустальными подвесками, и пыталась понять, с чего вдруг её клиентка, тридцатипятилетняя Елена Сергеевна, решила завещать эту трёхкомнатную квартиру именно ей, а не собственным племянницам. Но потом до неё дошло: не завещала, а просто попросила помочь с документами. За месяц до смерти. И вот теперь Юлия держала в руках папку с жёлтыми листами и чувствовала, как от этой бумаги исходит холод, которого не должно быть в центре города в разгар лета...

Кабинет пахнет кофе и бумагой. Этим специфическим, чуть сладковатым запахом архивов, который въедается в портьеры и остается на одежде даже после проветривания. Юлия откинулась на спинку кресла, машинально постукивая колпачком ручки по краю стола. Напротив сидела женщина. Лет пятидесяти пяти, с тугим узлом седых волос на затылке и руками, которые никак не могли найти себе места: они то теребили край поношенной куртки, то сжимались в кулаки, то принимались нервно перебирать ремешок сумки. — Я не знаю, с чего начать, — тихо сказала женщина...

Первые месяцы действительно были прекрасными. Никаких разговоров о том, кто заберёт ребёнка с тренировки, никаких списков покупок и просьб вызвать сантехника. Илья рассказывал друзьям, что только теперь понял, насколько тяжёлым человеком была Марина. Справедливости ради, с сыном он общался – звонил несколько раз в неделю и приезжал «когда может». Правда, имелась одна скучная деталь, которая омрачала его «легкость бытия». С Мариной у него был сын, квартира, пожилые родители, ремонты, планы на будущее и пятнадцать лет общей жизни...