Чужие Родные

— Дай две тыщи. И маме на лекарства перекинь, ей совсем плохо! — Жень, у меня до зарплаты четыре тысячи. Нам есть нечего. — Ну это же мама! Я всё верну! — ...Пап, привет. Мне нужна твоя помощь. Специфическая. Слежка за моим мужем и свекровью. Коридор квартиры был узким и душным, словно горло, в котором застрял крик. Ксения стояла, прижавшись спиной к прохладным обоям, и смотрела, как её муж, Евгений, торопливо шнурует ботинки. Он делал это слишком быстро, нервно, дёргая шнурки так, будто хотел их задушить...

— Спасибо, мам, ты золото, что приехала помочь жене с ребенком! — Виталичка! Всё на мне! А Ларочка твоя дверь закрыла и дрыхнет до обеда, денег не дает, холодильник пустой... — Лар, тебе не стыдно?! Мать вон с ног валится! — Дрыхну?! Да я всю ночь пахала за ноутбуком, пока твоя «святая» мать пьет твой коллекционный коньяк! Неделя началась не с кофе, а с лязга ключа в замочной скважине, который звучал как приговор. Лариса замерла над клавиатурой. Курсор на экране призывно мигал, требуя дописать код...

С момента сделки прошло тридцать два дня. Тридцать два дня назад отец Полины, Михаил Борисович, перевел на счет Тамары Ильиничны ровно семь миллионов. Договор купли-продажи был подписан, зарегистрирован штампами МФЦ, а ключи формально переданы. Свекровь тогда театрально промокнула глаза платочком, заявив, что продает семейное гнездо ради счастья молодых, а сама переберется в скромную «однушку» на окраине. На поиск жилья и переезд она попросила две недели. Полина дала месяц. И вот месяц истек. Из гостиной доносился бодрый голос диктора новостей и ритмичный хруст...

Тяжелые двери ресторана «Эрмитаж» поддались не сразу. Наташа навалилась плечом, чуть не сломав ноготь о массивную бронзовую ручку, и перешагнула порог. В лицо ударил густой запах кондиционера, дорогих лилий и жареного мяса. В холле было темно, прохладно и пафосно. Слишком пафосно для празднования шестидесятилетия бывшей заведующей складом, ныне пенсионерки Риммы Альбертовны. Андрей шел следом, поправляя неудобный воротник рубашки. Он терпеть не мог такие места. Вся эта лепнина на потолках, золотые вензеля на салфетках и официанты с презрительными лицами вызывали у него физический дискомфорт...

Тяжелый чемодан на колесиках из вишневого пластика с мерзким скрежетом перевалился через порог. Колесико застряло на стыке ламината, оставив глубокую черную полосу. Дарина молча смотрела на этот след. Это была ее квартира. Точнее, купленная в браке, но ипотечные платежи списывались исключительно с ее карты каждый месяц ровно в десять утра годами. — Дарина, не стой столбом, прими у мамы пальто, — голос Тимура звучал с той небрежной властностью, какую он обычно тренировал перед зеркалом, готовясь к очередному созвону с «партнерами из Дубая»...