Чистый мир

Света взяла микрофон и сказала: «А сейчас — тост за нашу Ирочку». Я сидела за третьим столом от сцены. Бокал с минералкой — я не пью на корпоративах, никогда, с тех пор как на первом пролила вино на директора. Очки чуть сползли, я машинально поправила их — привычка, которую за восемь лет так и не вытравила. Хвост на затылке стянут туго, чтобы не мешал. Мне тридцать шесть, я аналитик, я работаю в этой компании восемь лет, и я думала, что Света — моя подруга. Восемь лет. С две тысячи восемнадцатого...

Невестка посмотрела как я делаю борщ и сказала: «Сейчас так не готовят» Я стояла у плиты в своём фартуке – синем, с подсолнухами. Витя подарил его на восьмое марта, за год до того, как его не стало. Восемь лет прошло, а фартук держится. Подсолнухи выцвели, завязки обтрепались, но я его стираю аккуратно, руками, и он как новый. Почти. Борщ был на середине. Бульон на говяжьей грудинке уже два часа томился на медленном огне. Свёклу я натёрла на крупной тёрке, обжарила с томатной пастой и каплей уксуса – чтобы цвет держался...

– Примерка только для тех, кто может себе позволить, – она даже не подняла голову. Смотрела на мои ноги. На разбитые зимние ботинки с треснувшей подошвой, которые я заклеила «Моментом» ещё в ноябре. Я стояла посреди бутика «Шаг» на третьем этаже торгового центра «Галерея». Того самого, где я каждый вечер мою полы. Четыре года уже — с полвосьмого до одиннадцати. Двадцать восемь тысяч в месяц. Три этажа, девятнадцать магазинов, четыре туалета. А туфли я присмотрела давно. Бежевые, на устойчивом каблуке, с мягкой стелькой...

Я закатываю с июня. Каждый год. Когда клубника пошла – варенье. Когда огурцы – засолка. Когда помидоры – и засолка, и сок, и лечо. Когда перец – аджика. Когда яблоки – компот и повидло. Когда капуста – квашу в десятилитровой кастрюле, той самой, маминой, эмалированной, с отбитым краем на крышке. Мама умерла три года назад. Кастрюлю я забрала. И тетрадку с рецептами. Тетрадка – общая, в клетку, сорок восемь листов, обложка коричневая. Мамин почерк – мелкий, ровный, учительский. Она преподавала химию тридцать два года...

Она стояла в прихожей с чемоданом в одной руке и пакетом из «Ашана» в другой. В пакете было постельное бельё. Комплект. Бязь, мелкие цветочки, голубая окантовка. Я видела уголок пододеяльника, торчащий из пакета, — отглаженный, с идеальным сгибом, как в витрине магазина. – Галина Фёдоровна, здравствуйте, – сказала я. – Здравствуй, Танюш. Где мне постелить? Она приехала на неделю. Из Тулы. Четыре часа на электричке, потом на маршрутке от вокзала, потом пешком два квартала — я предлагала встретить, она отказалась...