Astrum Infinita

Одна субстанция, два состояния, и вся невидимая Вселенная — просто фазовый переход Тёмной материи никогда не существовало как отдельной субстанции. Всё, что мы принимали за невидимый гравитационный каркас галактик, — это та же тёмная энергия, только замёрзшая. Единое поле, которое в горячем состоянии расталкивает пространство, а в холодном притягивает массу. Граница между ними — не физическая пропасть, а фазовый переход, похожий на замерзание воды. Но чтобы понять, как мы сюда попали, — придётся отмотать назад, в первые мгновения после Большого взрыва...

Вселенная расширяется всё быстрее — и, возможно, это ускорение уже начинает ослабевать. Рассказываю, что такое тёмная энергия, как её открыли, почему она может оказаться непостоянной и что это значит для судьбы всего сущего. Знаете это чувство, когда бросаешь мяч вверх и точно знаешь: сейчас он замедлится, достигнет пика и упадёт. А представьте, что он не замедляется. Наоборот — ускоряется. И улетает в небо. Примерно это мы и увидели в космосе в конце 1990-х. Галактики разлетаются. Гравитация тянет их друг к другу — значит, расширение должно замедляться...

Мы перестанем существать раньше, чем поймём, что нас уже нет Небо не тёмнеет. Оно отдаляется. Звёзды гаснут не потому, что умирают, а потому, что убегают быстрее света. Галактики превращаются в одинокие острова, окружённые чёрной пустотой, из которой ничто не вернётся. И в какой-то момент, не через миллиарды, а через миллионы лет, сама Земля начнёт разваливаться на куски. Не от взрыва. От натяжения. Чтобы понять, как мы сюда попали, придётся отмотать назад. Это уже происходит. Или нет... Зависит от того, кого спросить...

85% всей массы во Вселенной скрыто. Рассказываю, как учёные вычислили невидимый каркас Вселенной, почему детекторы молчат и при чём тут Вера Рубин. Тёмная материя не просто где‑то там — она повсюду. Каждую секунду сквозь ваше тело пролетают миллиарды её частиц. Вы этого не чувствуете. Никто не чувствует. И в этом главная загадка. Мы знаем, что она есть. Мы измерили её количество: 27% всего во Вселенной, 85% всей массы вещества. Но поймать её напрямую не можем до сих пор. Как учёные поняли, что галактики...

Вселенная обретёт лицо. И оно будет страшнее, чем мы думали Ночное небо — не чёрное. Оно серое, пыльное, густое. Ты смотришь вверх и видишь не точки, а ткань. Млечный Путь — не полоса, а объёмная структура, в которой плавают звёзды как мотыльки в паутине. Ты видишь то, что держит галактики вместе. Ты видишь то, что должно было остаться невидимым. Но чтобы понять, как мы сюда попали, придётся отмотать назад. Это уже произошло. Или нет — зависит от того, кого спросить. — Скажи, Марвин, а что будет, если тёмная материя вдруг начнёт светиться? Марвин ответил не сразу...

Представьте: вы стоите в огромном зале музея, где выключили 95 процентов света. Видны лишь пара витрин со звёздами и галактиками. А в темноте — тени каркаса всей экспозиции. Так мы живём во Вселенной: видимые небеса — всего 5 процентов реальности. Остальное — тёмная материя (27 процентов) и тёмная энергия (68 процентов). Почти всё, что удерживает космос и разгоняет его расширение, скрыто от наших глаз. По массе в составе вещества (не всей энергии) тёмная материя — около 85 процентов. На каждого из...

Планеты закружатся в безумном танце, Земля вылетит из орбиты, океаны вскипят под двойным сиянием. Конец света придет не в тьме, а в ослепительном свете. Но чтобы понять, как мы сюда попали — придется отмотать назад. Это уже произошло. Или нет. Зависит от того, кого спросить. — Марвин, представь: вдруг в Солнечной системе появляется вторая звезда. Не какая-нибудь тусклая коричневая карлица на краю, а нормальная, как наше Солнце, только поменьше. Что будет? Марвин ответил с тяжёлым, механическим вздохом, который мог бы продолжаться несколько световых лет...

Мусорные пояса, тепловые призраки и химические шрамы — по каким следам ищут погибший разум Я долго считал, что искать мёртвые цивилизации в космосе — удел фантастов. Пока не наткнулся на статью Гектора Сокаса-Наварро про «пояс Кларка». Геостационарное кладбище спутников, способное выдать себя даже на расстоянии в сотни световых лет. С этого началось моё понимание: космос — не пустота. Это архив. И мы учимся его читать. Если цивилизация исчезает, она не исчезает без следа. В космосе у неё остаются мусорные пояса, тепловой хвост, химические аномалии...

Ночь станет чёрной, как уголь. Приливы превратятся в жалкое подобие самих себя. А ось Земли начнёт медленно, но верно раскачиваться, как пьяный волчок. В итоге времена года станут непредсказуемыми, а климат — хаотичным...

Почему мы никого не слышим — и почему нас тоже скоро никто не услышит Бабочка-однодневка живёт один день. За это время она успевает родиться, поесть, размножиться и умереть. Технологическая цивилизация, по одной из гипотез, живёт примерно столько же — только в масштабе Вселенной. Если это правда, мы с вами сейчас в середине своего единственного дня. Других бабочек мы, скорее всего, не встретим. Вопрос — успеем ли заметить, что летать вообще можно. В 1950 году физик Энрико Ферми обедал в Лос-Аламосе с коллегами и вдруг спросил: «Где все?» Он имел в виду инопланетян...

От протоколов SETI до гипотезы «тёмного леса» — что наука знает о первом контакте и почему мы к нему не готовы Представьте себе: завтрашнее утро. Вы открываете новости, а там — не курс валют и не политические дрязги, а заголовок, от которого мир замирает: «SETI подтвердила: сигнал от Проксимы Центавра имеет искусственное происхождение». Что происходит в следующую секунду? Кто главный? Кто решает, что им отвечать? Да и вообще — с какого перепуга мы решили, что имеем право отвечать от имени всей планеты? Мы десятилетиями всматривались в небо, лелея мечту о Контакте...

Биология, киборги, чистый ИИ — какими могут быть братья по разуму и почему мы их до сих пор не видим Я залип на одном факте, пока готовил этот материал. Фрэнк Дрейк, тот самый, что придумал уравнение для подсчёта внеземных цивилизаций, в 1961 году впервые записал его и, подставляя тогдашние оценки, получал числа от тысяч до миллионов цивилизаций в нашей Галактике. Одно из популярных приближений — десятки тысяч разумных видов, способных с нами общаться. Не десять, не сто. Десятки тысяч. И где же они тогда? Вот с этого вопроса всё и начинается...