Василь Халитов. Повести и рассказы

Рассказ посвящается Артуру Файрушину Нынешним дождливым летом многие уфимцы могли лицезреть маленькую сгорбленную старушку, истово молившуюся у края тротуара лицом к проезжей части по улице Айской на пересечении с Революционной и на перекрестке проспекта Октября и улицы Галле. Пергаментное лицо у молившейся женщины было покрыто сеточкой глубоких морщин. Смотрелась она бедно в заскорузлом пальто, из-под подола которого выглядывало коричневое, застиранное платье и стоптанные то ли тапочки, то ли туфли, скромно и стыдливо называемые в народе обувью...

Хруст сухих осенних веток его остановил. Мужчина пятидесяти лет в сером спортивном костюме и черной шапочке по погоде бежал по тротуару улицы Блюхера со стороны синагоги. Так, легкая пробежка после сытного обеда. Он завернул направо вдоль дороги в ту часть парка Гафури, где раньше находилась справа конно-спортивная школа. За спиной остались аттракционы, фитнес-центр и рестораны. Дальше сплошняком стоял лес. Долгая, гулкая дробь дятла отозвалась в теле ответной дрожью. Хруст был резким. Он поглядел в ту сторону, откуда раздался звук и обомлел...

Мужчина разговаривал с матерью. Он говорил негромко, а она ещё тише, но в их семье так было принято всегда. Сын сидел и любовался маминым лицом, таким, каким помнил его с детства – красивым, добрым и очень родным. - Мама, тебе удобно лежать? Мама улыбнулась: - Да. – Она всегда знала, что он готов в любую минуту позаботиться о ней. - Что ты улыбаешься? - Ничего. Вспомнила, как ты мне подарил зимой пуховую шаль. В девятом классе её сын уехал со школьным строй-отрядом в поселок Михайловку. Там ребята трудились подсобными рабочими на стройке телятников и домов...

Вечером 1-го марта 2000 не пойми какого года по заснеженной дороге резво катила "люксовая" серая девятка. Заходящий за горизонт диск солнца прочертил по сугробам изумительную розовую дорожку и, пересекая слева наискосок шоссе с едущей по нему легковушкой, уперся с правой стороны в безмолвный черный лес. Водитель девятки - русоволосый мужчина лет тридцати, одетый в кожаную куртку и джинсы, задумчиво всматривавшийся серыми глазами вперед, вдруг резко затормозил и, открыв рот, не шелохнувшись, уставился...

«Поздние радости, как мы в них нуждаемся и как они трогают и согревают нас». Утренний свежий ветер колыхнул занавеску в открытом дверном проеме на балкон, яркая, оранжевая полоса коснулась лица спящего на диване хозяина квартиры, и он проснулся, щурясь от резкого солнечного света. Вслед за мужчиной на балкон высунулся пес, обнюхал воздух, тоже с любопытством уставился на снующих внизу прохожих и небольшую площадку, на которой люди преклонного возраста организовали небольшой наивный рынок из старых...