Светлана Горина

Наташа стояла посреди собственной кухни и чувствовала себя не хозяйкой, а случайной прохожей, которой милостиво разрешили постоять у плиты. Она всего лишь хотела найти соль, чтобы заправить ужин, но привычной баночки на полке не оказалось. Вместо её аккуратных керамических емкостей, которые она выбирала с такой любовью, на столешнице теперь громоздились разномастные пакеты, перетянутые аптечными резинками. — Наташенька, ты что-то потеряла? — голос Елены Петровны прозвучал за спиной так неожиданно, что Наташа вздрогнула...

Ирина перешагнула через порог и сразу наткнулась на чужой баул, брошенный прямо посреди коридора. В носу защекотало от тяжёлого аромата дешёвых сигарет и несвежей стряпни, который, казалось, въелся даже в зеркало в прихожей. Она вернулась после долгой смены, мечтая о покое, но её двухкомнатная квартира снова напоминала зал ожидания на вокзале. Из кухни доносился шум и бесцеремонный смех людей, которых она не звала. Ирина медленно сняла туфли, стараясь не задеть чужую обувь сорокового размера, хаотично разбросанную по коврику...

Телефон молчал уже четвертые сутки, и это отсутствие звонков давило на уши сильнее любого шума. Раньше он буквально разрывался: кому-то срочно нужно было перевезти старый диван, кому-то — занять пару тысяч до зарплаты, а кого-то просто встретить с вокзала в три часа ночи. Но стоило Виктору неудачно поднять тяжелый мешок и слечь с острой болью в спине, как вся огромная, дружная родня словно испарилась. Наталья смотрела на темный экран смартфона, где висело несколько прочитанных, но оставленных без ответа сообщений, и чувствовала, как внутри закипает холодная обида...

Ольга остановилась на пороге комнаты, услышав голос мужа. Обычно тихий и нерешительный Олег сейчас почти кричал в трубку, нервно расхаживая от окна к шкафу. На журнальном столике лежала красная папка с документами на недвижимость — та самая, которую Ольга хранила в ящике с важными бумагами и запрещала трогать без спроса. — Паша, не паникуй! — убеждал муж кого-то невидимого. — Я всё решу. Квартира в центре, ликвидная, уйдет быстро. Цену сбросим для срочности. Ольга? Да куда она денется, она же понимает, что мы семья...

У Дмитрия начинали мелко дрожать пальцы, стоило телефону зазвонить и высветить на экране контакт «Мама». Это напоминало зависимость. Если он не переводил ей деньги по первому требованию, то начинал ходить по комнате из угла в угол, не находя себе места. Казалось, если он не купит маме очередной «жизненно необходимый» сервиз или не оплатит замену вполне исправных окон, мир рухнет прямо ему на голову. Полина наблюдала за этим пять лет. Сначала с пониманием, потом с тревогой, а теперь — с тяжелым равнодушием...