Граждане, подумайте

Доллар — прибор тревоги Доллар — это не валюта. Это градусник народной психики. Когда он растёт — все волнуются. Когда падает — волнуются ещё сильнее. Потому что никто не знает, радоваться или уже поздно...

Сначала фраза кажется простой. «Если не можете быть джентльменом, так не будьте хотя бы свиньёй». А потом живёшь лет сорок и понимаешь, что джентльменом быть трудно. Это работа. Надо здороваться с людьми, которых видеть не хочется...

— Мемуары папы Дяди Фёдора. Или: как я стал спонсором деревенского цирка. Я, граждане, папа. Человек простой. Работаю на заводе. То есть раньше работал, пока не уволился, потому что начальник сказал: «Ты, Иванов, всё время в отъездах, у тебя сын в деревне живёт с котом»...

Никогда не спорьте с Иваном-царевичем Шопенгауэр, между прочим, был бы на стороне Змея Горыныча. И я тоже. Потому что Змей Горыныч — интеллигент.

Пелевин как-то заметил, что зло обычно жалко. И я долго не мог понять почему. Потом понял. Потому что зло почти всегда умнее добра. Посмотрите любое сказочное кино. Выходит Добро. В красной рубахе. Лицо решительное...

— Мемуары соседа. Того самого, который живёт через овраг и уже десять лет пытается заснуть, но не может, потому что у них там цирк на колёсах. Я, граждане, сосед. Простой деревенский мужик. Зовут меня, допустим, дядя Вася...

... продолжение истории... Зовут меня Шарик. Фотокорреспондент. В прошлом — бездомный, в настоящем — с будкой, но без прав. Проживаю в деревне Простоквашино, это где дороги нет, зато есть корова, которую кот доит, и мальчик, который командует, как генерал...

— Мемуары бобра. Того самого, который вытащил Шарика из реки. Или: как я пожалел, что у меня хорошая плавучесть. Граждане, я бобёр. Живу в реке, строю плотины, грызу деревья, воспитываю бобрят. Никого не трогаю...

— Ну, граждане, дошли руки и до нас. Родители Дяди Фёдора. То есть я, мама, и папа, который всё время на работе, но в мемуарах он будет через запятую. Потому что, если честно, всю эту историю с деревней, котом, псом и вечным «мальчик уехал, потому что мы не разрешали завести кота» — вытащила я...

— Я, граждане, Печкин. Почтальон. И если вы думаете, что мои мемуары — это про марки, конверты и велосипед с гнутым колесом, то вы глубоко ошибаетесь. Это про боль. Про унижение. Про то, как я, государственный человек, при погонах (пусть и почтовых), вынужден был общаться с этим...

— Мемуары Печкина. Жизненный путь. Или: как я стал тем, кого все ненавидят. Сразу предупреждаю: если вы ждёте слезливых историй про трудное детство и первую любовь — идите к Шарику. У него там валенки, зайцы, композиция...