Здесь живут люди

Вот в чем парадокс. Моя жена Наташа выросла в двухкомнатной хрущевке — сорок два квадратных метра, пятый этаж без лифта, потолки два сорок, стены такие тонкие, что соседский телевизор был как будто своим. И жили там пятеро: Наташа, ее родители, бабушка и младший брат Сережа. Сейчас у нас с Наташей квартира площадью шестьдесят четыре квадратных метра. Нас двое. Иногда говорим, что тесновато. Я долго не мог уложить это в голове. Пятеро на сорок два — нормально. Двое на шестьдесят четыре — тесновато...

В советское время на курортах Черноморского побережья за сезон отдыхало больше людей, чем сейчас проживает в Финляндии. Я наткнулся на эту цифру случайно, когда читал что-то в телефоне в поезде Москва — Адлер. Лето, купе, за окном ночь, соседи спят. И тут я задумался: как это вообще работало? Откуда там было столько людей, как они туда попадали, что там было? Рядом со мной у окна сидел дед. Не спал — смотрел в темноту. Лет семидесяти пяти, в клетчатой рубашке, с термосом. Потом узнал, что его зовут Виктор Семёнович, он инженер на пенсии из Самары...

«Буханка хлеба — тринадцать копеек. Молоко — шестнадцать. Проезд в трамвае — три копейки». Бабушка говорила это спокойно, как будто зачитывала список покупок на завтра. А я сидел напротив и пытался понять, что значат эти цифры. Три копейки. Шестнадцать копеек. Это вообще деньги? Мы пили чай на ее кухне в Туле — маленькой, с газовой плитой и холодильником «Бирюса», которому уже лет сорок. Бабушке Зине восемьдесят один год, она работала бухгалтером на заводе, получала сто десять рублей в месяц и, по ее словам, «ни в чем особо не нуждалась»...

4 миллиона 860 тысяч рублей. Я написал эту цифру на листке бумаги, положил его перед собой и минут три просто смотрел на него. Потом встал, пошел на кухню, поставил чайник. Вернулся. Цифра никуда не делась. Столько я отдал за аренду квартир в Москве за девять лет. Не за еду, не за одежду, не за отпуск. Именно за аренду. За право жить на чужих квадратных метрах. Я случайно подсчитал это в ноябре прошлого года, когда перебирал старые квитанции и переписку с хозяевами. Просто сложил все в столбик. Вот что получилось...

Митя позвонил мне в октябре 2021 года и сказал: «Всё, я уезжаю. В Кострому. Насовсем». Тогда я решил, что он шутит. Ну или что у него что-то случилось — с работой, с женой, с головой. Митя прожил в Москве двадцать два года. Снимал квартиру в Бутове, работал в проектном бюро, ездил на метро по сорок минут в одну сторону. Как все. Как и мы все. Я сказал: «Ладно, давай». Через три месяца он уехал. А потом — вот что странно — перестал жаловаться. Совсем. Я привык, что каждый наш разговор начинался с...