Фантастические и Фэнтази рассказы

Позывной «Странник» был обречён на одиночество задолго до старта. Капитан Елена Воронцова знала это, когда «Ковчег‑7» оторвался от разорённой Земли. Её задачей было найти новый дом. Не для себя — для генетических карт и эмбрионов, замороженных в трюме. Она была просто курьером, которому суждено умереть в пути. Сто пятьдесят лет одиночества. «Тихий» нёс её сквозь чёрную пустоту, где звёзды были холодными булавками, а время — липкой смолой. Единственным спутником был бортовой ИскИн — «Гермес», чей синтезированный голос звучал ровно и убаюкивающе. — Капитан, мы входим в систему Kepler‑186. До пригодной планеты четыре часа хода...

Серый, как пыль на его ботинках, рассвет разлился над Кордоном. Лёха, позывной «Пим», сидел на корточках у чахлого куста и смотрел на блокпост. В бинокль было видно, как военные лениво перекидываются сигаретами, котелок на треноге дымит жидким утренним чаем. Вкусно, наверное. Пим облизнул потрескавшиеся губы. Его НЗ — сухари и фляга воды — кончились ещё вчера. В Зону он пошёл не за хабаром. Опыта у него было — кот наплакал, артефакты он от нормального булыжника отличал с трудом. Просто на Большой Земле кончилась жизнь. Работа, квартира, надежда — всё рассыпалось в труху, как старый бетон под когтями псевдоплоти...

В городе Тар‑Валис тени ложились иначе — гуще, плотнее, и в них порой шевелилось нечто, чему здесь не было места. Именно за этим «нечто» охотилась Лира. Её лица никто не видел. Лишь мелькание плаща, сотканного из ночного неба и звёздной пыли, да серебристый взмах клинка, не отражавшего свет, а поглощавшего его. Этот клинок, «Сумеречный Поцелуй», был выкован из осколка первой упавшей звезды и закалён в слезах феникса. Он рассекал не плоть, а саму суть незваных гостей из иных миров. Сегодняшняя цель вела себя дерзко. Сущность, прозванная местными «Скользким шёпотом», уже неделю высасывала сны у детей в квартале стеклодувов...

Кольцо Безмолвия висело на шее Лиры с тех пор, как она себя помнила. Тяжелый обсидиановый диск, холодный даже в летний зной, — единственная память о родителях, которых она не знала. Его магия была простой и тихой: она поглощала звуки вокруг Лиры, делая ее шаги беззвучными, а дыхание — неслышным. Идеальный инструмент для службы в Великой Библиотеке Аэтериона, где тишина была священнее молитв. Но сегодня кольцо дрогнуло. Лира, расставляя фолианты по пыльным полкам глухого зала «Забытых Пророчеств», услышала шепот. Не ушами — кожей, костями, самой душой. Звук просачивался сквозь магию амулета, словно тот был решетом...

Инженер второго класса «Ностромо-12» Лео Каппинг ненавидел тишину. Но не эту. Не ту тишину, что сейчас висела в ангаре для техобслуживания шаттла «Нарцисс». Обычная тишина поста была наполнена гулом вентиляции, щелчками реле, ворчанием спящих систем. Эта была иной. Полной, выхолощенной, как вакуум за обшивкой корабля. Как будто сама материя корабля затаила дыхание. Лео протиснулся между корпусом «Нарцисса» и стеной, проверяя патрубки системы охлаждения. Его фонарь выхватывал из мрака жирные капли влаги на холодном металле. Конденсат. Или что-то еще. Он провел пальцем в перчатке по одной из капель...