Истории от Веры Семёновой. Пишу о жизни

Тикали часы на кухне. Громко, назойливо — так, будто раньше Марина их никогда не слышала. Хотя висели они там уже лет пятнадцать, с того ремонта, когда Лёшка пошёл в первый класс. Просто раньше в доме всегда был шум: мультики, уроки, скандалы из-за несделанной математики, Дашкин смех по телефону, грохот кастрюль, когда она варила борщ на пятерых. А теперь — часы. Марина сидела за столом, грела ладони о кружку с остывшим чаем и смотрела на стену напротив. Там висели фотографии: Дашка — выпускной, Лёшка — армия, они вчетвером на море в Анапе, ещё загорелые, ещё смеющиеся...

Я почувствовала его взгляд раньше, чем услышала шаги. Стояла у плиты, помешивала борщ — и вдруг по спине прошёл холодок. Обернулась. Геннадий Павлович стоял в дверном проёме, привалившись плечом к косяку, и смотрел. Не на кастрюлю. На меня. — Вкусно пахнет, — сказал он и улыбнулся. Обычная фраза. Обычная улыбка. Но что-то в его глазах заставило меня отвернуться быстрее, чем нужно. — Через полчаса будет готово, — бросила я, не оборачиваясь. Он постоял ещё секунду. Я слышала его дыхание. Потом шаги — прочь по коридору...

— Настенька, выручай. Деньги нужны. — Я слушаю, выкладывай. Я отложила телефон и приготовилась внимать. В нашей семье сложилась определённая система: основные траты ложились на плечи супруга. Зарплата Олега уходила на погашение кредита за квартиру, обслуживание автомобиля, крупные хозяйственные нужды. Моя — на счета за свет и воду, мои личные мелочи и наши совместные походы в кафе. Поскольку я по характеру бережливая, всегда имела припрятанную сумму на экстренный случай. Оба знали: если ситуация критическая, обращаться к Насте...

Мы впервые столкнулись в коридоре детского сада. Я разглядела его сразу. Мимо такого невозможно пройти. Он стоял у вешалки, широкоплечий, подтянутый, и как-то по-детски неуклюже сжимал в руках крошечную розовую сумочку с зайчиком. Его взгляд был устремлён на меня, пока я пыталась натянуть тугую резинку колготок на пухлые ножки моего Стёпы. Меня это не смутило. Наоборот — в его глазах не было того хищного, оценивающего блеска, к которому я привыкла. Он смотрел на меня так, будто я была картиной в галерее...

— Женя, только не говори, что твоя мать собирается приехать! Я тебе еды наготовила на всю неделю! Что сложного — суп разогрел, котлету достал? — Но мама волнуется… — А мне плевать, что там твоя мама думает! Она опять начнёт тебе голову пудрить своими страхами и приметами. — Слушай, Вероника, давай я сам разберусь! Ты уезжаешь, оставляешь меня одного… — Я не оставляю! Я еду в командировку! Ты чего мелешь? Опять материнскими словами говоришь? Это был мой личный ад. Мой муж Женя не мог прожить и дня без звонка своей матери...