Женская правда

Старый будильник на тумбочке показывал половину восьмого, когда Наталья увидела конверт. Он лежал прямо на кухонном столе — белый, без подписи, придавленный солонкой. Она бы и не обратила внимания, если бы не то, что из-под клапана выглядывал краешек купюры...

Когда Ирина открыла дверь и увидела его, первое, что она подумала — что у неё просто подводит память. Такого не бывает. Не бывает, чтобы человек, которого ты выставила за порог двадцать три года назад, стоял перед тобой с букетом белых хризантем и смотрел так, словно никуда не уходил. Но он стоял. И смотрел. А всё началось не с этой двери и не с этого вечера. Всё началось с той телефонной записки, которую Ирина обнаружила в кармане своего рабочего халата в понедельник утром. Ирина Соколова работала в архиве городской больницы уже восемнадцать лет...

— Пора нового мужа заводить, — сказала Галка и подцепила вилкой кусок холодца. — Год уже прошёл, Надь. Хватит горевать. Надя не ответила. Поставила на стол тарелку с пирожками, вернулась на кухню, и только там, стоя над раковиной, позволила себе закрыть глаза на секунду. За этот год она слышала такое столько раз, что перестала злиться. Люди говорят, не думая. Говорят, потому что молчать неловко. На фотографии в рамке, которую она переставила с серванта на полку — подальше от глаз, но и не убрать совсем — Виктор смотрел куда-то в сторону...

— Ты должна была сказать мне сразу, что переезжаешь. По-родственному. А ты скрывала. Надежда стояла на пороге, и в руках у неё был не букет, не торт и не бутылка вина — стандартный набор для незапланированного визита. Вместо всего этого она сжимала ручку внушительного синего чемодана на колёсиках, который хрипло тарахтел по паркету в прихожей. За её спиной переминался её сын Глеб, двадцатидвухлетний увалень в наушниках, которые даже сейчас не снял. Он протащил ещё два объёмных пакета и поставил их прямо на тумбочку для обуви, смяв чужие туфли...

Старая фотография лежала на полу прихожей — лицом вниз, как будто сама не хотела смотреть на происходящее. Наталья Борисовна подняла её машинально, когда тянулась за упавшим ключом. Перевернула. С карточки смотрели двое молодых — она сама лет двадцать пять назад и Костя, её первый и единственный...