Женская правда

— Ты пойми, Галя, я ведь последний. Последний Лебедев в нашей ветке. Выйдет Машка замуж, сменит фамилию — и всё. Как будто и не было нас. Маша замерла в прихожей с ключами в руке. Дверь на кухню была прикрыта неплотно, и голос отца, глухой, усталый, доносился до неё так отчётливо, словно он говорил ей в самое ухо. Она слышала эти слова не в первый раз. Но сегодня, именно сегодня, когда она летела домой с самой счастливой новостью за последние годы, они кольнули особенно больно. — Коля, ну что ты завёл опять, — мягко отвечала мать...

— Умру — и никто из вас даже не узнает. Найдут соседи через неделю, вот тогда и приедете. Все сразу, с цветами. Валентина Петровна сама не ожидала, что скажет это вслух. Слова вырвались, как вода из треснувшего ведра, — сколько ни зажимай ладонью, всё равно потечёт. В трубке повисла тишина, только где-то на том конце гудел телевизор и звенела посуда. — Мама, ну что ты опять начинаешь, — устало отозвалась старшая дочь Галина. — У нас магазин, ты же знаешь. Мы с Виктором с семи утра на ногах. — Знаю, Галочка...

Пустая банка из-под солёных огурцов стояла на кухонном столе уже третья за неделю. Елена Петровна вертела её в руках и никак не могла понять, что её так тревожит в этой обыкновенной стеклянной банке. А потом поняла. Аня. Её Аня, которая с детства морщилась от одного запаха рассола, теперь съедала огурцы быстрее, чем мать успевала открывать новые банки. Елена Петровна поставила банку в раковину и прислушалась. В квартире было тихо, хотя часы показывали половину восьмого вечера. Летом, в это время, обычно и муж, и дочь ещё крутились по дому, а сейчас тишина стояла такая, будто все давно спали...

— Поздравляю, бабушка! Девочка, три двести, здоровенькая! — медсестра улыбалась так широко, будто сообщала о выигрыше в лотерею. Ольга стояла посреди приёмного отделения роддома и не могла выдавить из себя ни слова. Бабушка. Это слово ударило её сильнее, чем она ожидала. Она готовилась к нему девять месяцев, повторяла его перед зеркалом, примеряла, как чужое пальто. И всё равно оказалась не готова. — Спасибо, — наконец произнесла она. — Передайте Кате, что я её люблю. И что всё будет... что я рядом...