Истории, Пахнущие Дождём

Рассвет вползал в деревню крадучись: сначала серым, потом розовым, потом золотым. Петухи орали как оглашённые, где-то скрипела калитка, мычала корова - начинался новый день, такой же как вчера, и такой же, как завтра. Катерина шла домой. Ноги гудели, глаза слипались, в голове было пусто и звонко, как в колодце, куда бросили камень и ждёшь, когда долетит до воды. Она не знала, что скажет матери. Не знала, что будет делать. Знала только одно: спать. Упасть и спать. А потом... а потом видно будет. Она толкнула калитку...

Катерина не спала всю ночь. Ворочалась на жёсткой лежанке, слушала, как дышат сёстры: Нюра ровно, по-взрослому, Люба во сне всхлипывала и звала мамку. Слышала, как мать вставала, как вздыхала, садясь на лавку, - долго, тяжело, будто мешки всю жизнь ворочала, а теперь и ворочать нечего, только память. Под утро забылась. И приснилась ей степь. Бескрайняя, жёлтая под синим небом. И она идёт по этой степи босиком, а трава мягкая, шёлковая, и ветер дует в лицо, и так легко, так вольно... - Катерина! Она открыла глаза...

Пыль стояла столбом - густая, мучнистая, она оседала на лицах, забивалась в ноздри, скрипела на зубах. Августовское солнце 1955 года жгло затылки, спины, руки - всё, до чего могло дотянуться. Бабы работали молча, только веялки скрипели да зерно сыпалось в закрома сухим, усталым шорохом. Катерина стояла у лотка, подставляя лицо этой пыльной круговерти, и думала о том, что через месяц будет так же, через год - так же, через десять лет - всё так же. Та же пыль. Те же бабы. Тот же скрип. И горизонт всё там же, ни на шаг не ближе...

Сквозь красную пелену боли пробивался звук. Низкий, тягучий, он вибрировал где-то в самой глубине, в костях, в крови. Григорий не слышал его ушами — он чувствовал его всем телом, каждой израненной клеткой. Глава 1 Глава 2 Глава 3 ...

Часовня стояла среди старых елей, как покойник на скамье: серая, гнилая, вся заросшая мхом до самого креста. Крест тот давно покосился, готовый рухнуть, но держался ещё, вцепившись ржавыми скобами в трухлявое дерево. Григорий остановился в десяти шагах, разглядывая это место. Солнце уже село, и в сумерках часовня казалась частью леса — такой же тёмной, такой же мёртвой. — Здесь заночуем, — сказал он, кивая в сторону развалюхи. Весняна дернула его за рукав. Замотала головой. Глаза её, и без того большие, расширились, как у напуганной лани...