«Жизнь без прикрас»

Холодный ветер гнал по асфальту пожухлые листья, когда я открыла дверь и увидела её. Мою девочку. Мою кровиночку, которую тридцать лет назад впервые взяла на руки в родильном зале. Она стояла на пороге, прислонившись плечом к косяку, и плакала. Не всхлипывала — плакала молча, крупными, тяжёлыми слезами, которые катились по щекам и падали на воротник пальто. На левой скуле расплывался лиловый синяк с багровыми краями — свежий, ещё не успевший пожелтеть. Под правым глазом алела ссадина, запёкшаяся кровью...

Дождь начался внезапно. Не тот ласковый, моросящий, а настоящий осенний ливень — тяжёлый, злой, с крупными каплями, которые с глухим стуком разбивались о подоконник спальни. Моей бывшей спальни. Его спальни. Я стояла на пороге, прижимаясь спиной к дверному косяку, и смотрела, как с этого самого подоконника, холодного от сырости, вниз летит моя жизнь. Упакованная в два старых чемодана и картонную коробку из-под обуви. Первым полетело моё любимое платье — зелёное, в мелкий белый горошек. Он купил его...

Воскресный вечер опускался на город мягкой мартовской дымкой. За окном таял последний снег, с карнизов падали тяжёлые капли, и в квартире пахло весной и свежестью. Наталья хлопотала на кухне уже несколько часов. Она переставила тарелки три раза, поправила салфетки, проверила, достаточно ли горячая духовка. — Ну сколько можно? — Максим заглянул на кухню, жуя печенье. — Они же не королева английская, переживут, если салат будет не в той миске. — Для меня они — королева английская, — ответила Наталья, не оборачиваясь...

Утро 8 марта началось с поцелуя в щёку. Павел пришёл с букетом тюльпанов — ярких, оранжевых, с капельками воды на лепестках — и коробкой конфет. Я ещё не проснулась толком, потянулась, улыбнулась. — С праздником, любимая. — Спасибо, родной. — Я зарылась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах кофе и свежего хлеба. — А что у нас сегодня по плану? — Как договаривались — идём в ресторан. Столик на семь заказал. Твоя любимая «Мама-Азия», утка с яблоками. — Отлично! — я прижалась к нему крепче. — Значит, весь день можно валяться в халате, смотреть сериалы и ничего не делать...

В четверг Дмитрия уволили. В пятницу вечером Анна сообщила, что уходит. Не сразу, не напрямую. Сначала долго говорила о себе — о том, что всю жизнь приносила себя в жертву, что у неё уникальный голос, что Сергей Иванович это понимает и ценит, что она не только мать и жена, а живой человек. Что она заслуживает лучшей доли. Дмитрий сидел на кухне в одних носках, слушал и пытался осознать, в какой момент из этого разговора исчезли он сам, их дочь Ольга и сын Витя. — Ань, — сказал он наконец, — у меня теперь нет работы...