С Богом | Наше Наследие 🕊

В парткоме МГУ он пришёл просить лабораторию. Но про лабораторию не сказал ни слова. — Хочу в партию. Я Ленину обещал. Ему было девяносто. В парткоме посмотрели на старика с тростью и ответили так, как отвечают, когда хотят, чтобы человек ушёл и больше не приходил: — А знаете, у нас работает Университет марксизма-ленинизма. Закончите его — примем. Он поблагодарил и записался. Лев Сергеевич Термен намёков он не понимал. Ему сказали в 1938 году: жена приедет следующим пароходом через две недели — он поверил и уехал один...

Человек сидит за столом и портит государственную награду. Работает медленно: правая рука после двух снайперских пуль почти не слушается, приходится придерживать медаль левой и вести напильником коротко, в одну сторону. На столе оседает металлическая пыль. Под напильником исчезает профиль Верховного главнокомандующего. У этого человека два ордена Ленина и пять орденов Боевого Красного Знамени. Гитлер внёс его в список личных врагов. Через его школы прошли тысячи диверсантов — от испанских республиканцев до офицеров «Альфы» и «Вымпела»...

Продолжение. Начало: https://dzen.ru/a/afoNQaOOEmuhUFMP Летом 1015 года в загородном княжеском дворе в Берестове, под Киевом, умер Владимир Святославич — тот самый князь, что двадцатью семью годами раньше крестил Русь. Смерть его сыновья постарались до времени скрыть, потому что каждый из них рвался к киевскому престолу и понимал, что многое решит тот, кто первым войдёт в город. Ночью тело обернули ковром, разобрали помост между двумя клетями, спустили вниз и повезли в Киев — в Десятинную церковь, которую Владимир когда-то выстроил сам и на которую отдавал десятую часть своих доходов...

Его вели от церкви за деревенское кладбище, и всю дорогу он тихо пел — те молитвы, что священник читает над умирающим. Рядом шёл на смерть староста храма, отпевать их было некому, и он отпевал — себя самого и церковного старосту. Молодого меркушинского батюшку Константина Богоявленского расстреляли летом 1918 года, ему было двадцать два. А потом на восемьдесят четыре года он исчез — без могилы, без имени. В селе о нём осталась только глухая память: пожилая женщина вспоминала, что в детстве мать всякий...